— А ты чего это? — попробовал прояснить ситуацию первый, видимо, лидер среди своих товарищей, ну, или самый бойкий на язык.

— Так сами ж побаловаться звали? — сделала удивленный вид Анька. — Вот и побалуемся…

— А ты ведь тоже… того… если что… — косноязычно скорее от природы, чем от испуга, сказал второй инсургент.

— А я не собираюсь жить вечно, — веско ответила Анька, подумав, что вряд ли кто из присутствующих поймет всю глубину её сентенции.

Они и не поняли, застыв в нелепых позах. И в это мгновение совсем рядом, в двух десятков шагов от костерка, раздались негромкие хлопки выстрелов. Бах-бах-бах… Караульные даже не дернулись на звук, настолько он не походил на громкоголосый бой винтовок или наганов. А еще через пяток секунд из темноты за спинами растерянных инсургентов появился Паша, прижимая к рассеченной брови чистую тряпицу, служащую ему в обиходе носовым платком.

— Ну, как? — спросила Анька, теперь полностью игнорируя присутствующих молодых инсургентов.

— Проспорил, — вздохнул Паша. — Ты, как всегда, права. Их там шестеро было, в настоящей-то засаде. Вот и пришлось пострелять, иначе б кто-то да ушел…

Услышав за своими спинами такие слова, попавшие со всех сторон в беду караульные только и смогли, что невнятно замычать и загукать с полуоткрытыми ртами.

— А бровь рассек — бодаться опять полез? — уточнила Анька, зная любимый прием Паши в ближнем бою — удар головой в лицо.

— Пришлось, — развел Паша руками, отрывая тряпицу от брови.

Ничего страшного на его лице Анька не увидела, обычное, даже в чем-то привычное рассечение, которое заживет через пару дней.

— Ладно, а вот с этими-то что теперь делать? — спросила она, тыча гранатой в ближайшего к себе караульного.

От этого жеста, от зажатой в руке гранаты, от появившегося за спиной неизвестного, только что, по его словам, перебившего основную засаду, инсургенту захотелось закрыть глаза и бежать, сколько хватит сил, до самого горизонта. Но испуг сковал мышцы, даже пошевелиться мальчишка не смог и успел ощутить только, как что-то теплое потекло по его ногам от пояса вниз, в разбитые, едва пригодные к носке сапоги.

Паша пожал плечами. Ему в самом деле вопрос был непонятен, да и зачем его задавать было — непонятно вдвойне. На войне врагов убивают, и неважно, что он попался сонный и беззащитный. Проснувшись и взяв в руки винтовку, инсургент попытается убить тебя, так что не надо давать ему шансов на эту попытку.

— Ну, и ладно, — поняв бессловесный ответ Паши, пожала плечами Анька. — Пусть так, а то еще вот расплодятся такие дебилы, если им волю-то дать…