— Позвольте, я ваши посиделки собой разбавлю? — спросил офицер с достоинством и в то же время — внутренним волнением, а вдруг откажут, хорошо читаемом на его лице.

Глядя на широкоскулое и простое его лицо, короткие, армейским ёжиком, светлые волосы, обычные, без хитринки и притворства серые глаза, Паша сообразил, что офицеру-то просто некуда здесь податься. В компанию картежников, видимо, он сам не хотел, к загорелым, продолжающим бурную дискуссию штатским его бы вряд ли взяли, блондин и блондинка смотрелись так обособленно от всех, что и мысли присоединиться к ним почему-то не возникало. А пообщаться офицеру с тремя маленькими звездочками на полевых погончиках очень хотелось. Тем более, с новыми, свежими людьми.

— Разбавлять не надо, — сказал Паша. — А вот выпить вместе мы не против…

— Старший лейтенант Вяземский, — представился офицер и тут же прихвастнул: — Ну, и конечно по всей армии меня зовут поручиком Ржевским…

— Славная ассоциация, — хмыкнула Анька, — вот только за что так прозвали?

— Увы, или к счастью, но не за пошлость, — усмехнулся Вяземский. — Старлей — это в царской еще армии — поручик, а Вяземский, Ржевский — это ж рядом совсем… Вот и прозвали.

— Присаживайся, поручик, — пригласил по-простому Паша, сразу переходя на "ты", внешне этот офицер был помоложе него лет на десять.

Марина, тут же появившаяся возле столика, поставила третий стакан и запросто поинтересовалась у Вяземского, оказавшегося Валерой, чем он будет закусывать…

— Да, наверное, тем же самым, — обвел он рукой стол, — раз в гости-то напросился…

Отказавшись от дополнительной закуски, от второй бутылочки коньяка старлей не отказался. И даже решительно списал все расходы на свою "элку".

— Тут ведь разницы большой нет, — пояснил он, прикладывая собственный идентификационный прибор к блокнотику Марины. — Просто у нас в армии резерв небольшой появится, когда вы уедите…

Паша не стал углубляться в детали армейской запасливости и тонкости безденежных расчетов, просто разлил коньяк по фужерам и предложил:

— За знакомство!

Вяземский с удовольствием выпил, до дна, как нормальный человек, без всякого гурманского смакования и мелких глоточков и, слегка закатив глаза от удовольствия, пояснил:

— У нас смена закончилась. Сейчас бойцы отдохнут после улиц и — в казарму, а я, получается, до самого завтрашнего обеда свободен. Хочется немного пообщаться.

Здесь ведь русских людей — по пальцам посчитать. Все офицеры в основном на границе, там и лагеря временные соорудили, и технику там же обслуживают, сюда так наезжают — раз в год по обещанию, в основном снабженцы и технари-специалисты. А тут — комендантские, да вот еще, — он кивнул на разгорячено спорящую компанию, — археологи. Они ребята, конечно, хорошие, но уж больно в своё дело упертые, одно слово — научники. Разрыли тут парочку каких-то склепов, вот уже вторую неделю спорят, кто ж там лежит и когда положили. Послушать их, так ничего интереснее в этой жизни нет, чем древние косточки перемывать…"