Вот они почти выстроились. Еще несколько сантиметров – и силуэт останется только один. Но и мы почти у цели. Сплющенная морда файрата заполнила почти весь обзорный экран. Нереальное зрелище: видеть такое на носовом мониторе, который предметы ближе километра показывал только в доке после автоматической парковки.

По ушам резанул вой автоматики. Проснулась система оповещения. Мол, слишком близко подошел ты, пилот, к объекту в пространстве. Спасибо, конечно, родная, но мы в курсе. Мы сами это организовали.

Система не унималась, к звуку добавился цвет – ожили предупреждающие проблесковые маячки. Да иди ты – на такой скорости, даже если бы захотели, отвернуть нет никакой возможности.

И тут вдруг файраты начали смещаться. Мои глаза полезли на лоб от изумления. Зачем? А потом я понял…

Весь наш маневр, с самого начала, занял всего десяток секунд. Мы с файратами просто завершали запланированные построения. И Ник Свассет, бывший Николас Швайзетауб, просто-напросто не успел за нами. И на автомате врубил маневровики на уклонение. И они сбили прицел. И мне, и файратам.

Но нереальный в своей красоте цветок огня я все-таки увидел. Успели все: и они, и мы… А потом был удар.

– Ник, Егор, прием! Ник, Егор, прием! – Напряженный голос Сипалы пробился сквозь клочья черной ваты, перемежающиеся ржавыми вспышками.

Я проморгался и постарался понять, где я, что происходит и вообще какой это свет? Судя по тусклому, аварийному освещению – все еще тот же, который был некоторое время назад. Хотя, если судить по физическим ощущениям, мне этот свет перестал нравиться.

– Ник, Егор, прием! – Голос Сипалы в очередной раз ударил по ушам, заставив поморщиться. – Да отзовитесь же!

Я ее понимал. Не слышать ни одного из пилотов – это и в нормальной жизни более чем неприятно. А в бою это смахивает на катастрофу. Потому что именно катастрофой и является.

– Савойский на связи, – прохрипел я в микрофон.

– Егор, – судя по голосу, с плеч Сипалы только что свалилась вся «люстра» разом. – Что у вас? Живы?

– Пока не знаю, – я честно попытался сообразить, что надо делать, но голова слушалась не очень.

– Мостик функционирует? Я не могу ни добраться, ни связаться с вами. Доложи потери.

– Потери? А… – и тут меня осенило.

Распускающийся огненный цветок, морда файратовского истребителя во весь обзорный экран, маневр уклонения… и удар.

– А! – я рывком попытался сесть. Ремни аварийной страховки не пустили.

Я схватился за крепления шлема, вдруг стало отчаянно не хватать воздуха. Боролся я с ними минуту, не меньше. Боролся отчаянно, не обращая внимания на становящиеся все более напряженными вопросы Сипалы. Проиграл. Огляделся…