И возблагодарил неведомых конструкторов за то, что они предусмотрели такую непростую систему открытия забрала. Чтобы снять шлем, требовалось подтвердить три параметра окружающей среды, выбрав каждый из пяти вариантов. И уже на первом – содержании кислорода в окружающем пространстве, моя голова начала потихоньку врубаться в то, что дело тут нечисто. Мониторы крейс-пилота не работали, и понять, что происходит, было проблематично. Ну, что ж, зато всегда остается старый добрый метод. Глазками, ножками и ручками… Начнем?

Я огляделся. Н-да, кислорода вокруг явно маловато. Пространство мостика затянуто рваной жемчужной пеленой аварийного газа, выбрасываемого при пожаре.

Пожаре?..

Я наконец справился с аварийными ремнями. И попытался выбраться из кресла. Вышло со второй попытки. Ладно, пошли смотреть, что произошло.

Дыма и огня вроде (уже?) не было, поэтому система вентиляции потихоньку вытягивала жемчужный газ из помещения, мало-помалу показывая творившееся вокруг. Я присмотрелся. А тут и нет особых проблем. Кажется, все на своих местах. С чего такой переполох?

– Командир, мы с файратами разобрались? – позвал я Сипалу.

– Разобрались, – отозвалась Сипала. – Все не так уж плохо. Нас даже истребители пока прикрывают. Но если вы быстренько очухаетесь, то все будет еще лучше, поскольку мы уже выбиваемся из графика отступления. Докладывай, что у вас там?

– Да ничего особенного, – я аккуратно перемещался по мостику, вглядываясь в сидящие в креслах фигуры.

Фигуры, кстати, шевелились. Живы? Да живы, живы! Вот барахтается богомол Дада, вот двухгрушевый Дюид проверяет, поднимаются ли конечности. Что-то там наушники начали шипеть голосом Бабежа Мисты… Нормально? Похоже, да. Вот лежит Финила.

Лежит?!

– Миста!!! – я заорал так, что чуть сам не оглох от собственного крика. – Миста, сюда! Илла ранена! Тяжело!

Потому что легко раненные в таких неестественных позах не лежат, а у мертвых индикаторы на скафандрах светятся синим, а не желтым. А желтый – это значит, что хоть и проблема внутри, но как минимум сердце бьется и останавливаться не собирается.

– Миста, гад, где ты?!

– Егор, что с ней?!

Даже не сказать, кто именно задал этот вопрос – наушники взорвались многоголосым хором.

– Не знаю, – я всматривался в лежащую Иллу, пытаясь понять, что с ней случилось. – Я смотрю, но пока не виж…

И тут аварийная вентиляция унесла в сторону еще один клуб жемчужного дыма, и я увидел.

– Ну ни хрена ж себе…

Я потом, вспоминая, сильно гордился тем, что удержался от мата. А это было непросто, поверьте.

Ни мониторов, ни рабочего кресла хуба больше не существовало. На их месте красовался огромный кусок какой-то железяки (несущая конструкция?), торчащий из стены. Нет, не торчащий – проломивший стену, разнесший в пыль рабочее место хуба и, судя по расположению скафандра Финилы, очень крепко ее приложивший. Что творилось за стеной и откуда отломился этот кусок, видно не было, поскольку умная система аварийной герметизации залила края пролома мгновенно твердеющим составом, и теперь этот обломок составлял единое целое со стеной.