И я его боюсь. Боюсь так, как не боялся чудовищ в детских страшных снах, до холода в позвоночнике, до потери дыхания, так, что хочется кричать, пытаясь этим криком заглушить страх, боюсь так, словно это не человек, и даже не демон, а врата в преисподнюю, которые идут за мной, чтобы затянуть туда живьем. Темное поле, темное тяжелое небо, и ощущение чудовищного Зла за спиной. Зла, которое все приближается.
Я заставляю себя остановиться, прервать этот позорный и нелепый бег через пыльную темную равнину. И заставляю себя повернуться. И этот, идущий за мной, уже совсем рядом. И я его вижу.
Вижу.
Себя.
Но не себя.
Этот – мертвый, пусть он и не умер. Мертвый внутри. По-трупному бледное лицо мое – и не мое. Это уже воплощенный в меня демон. И это Зло.
7
7
Альмара – город большой, чистый, богатый. Город великого триумфа – ее властитель покорил земли главного и величайшего своего врага. Построена для парада гвардия перед княжеским дворцом, валят толпы народа на Площадь Правосудия перед княжеской тюрьмой, где на каменном эшафоте устанавливают огромную жаровню, а рядом с ней, пока прислоненная к столбу, стоит ржавая решетка с цепями. Именно на ней должен закончить свой путь бывший валашский князь Орбель – убийца моей семьи и моего народа. Работают помощники главного палача, сам же он – высокий, тощий и сутулый, в красной маске, – приглядывает за ними, стоя в стороне.
Вокруг эшафота цепь городских стражников, во всех проулках, ведущих на площадь, отряды конных и пехотинцев. И даже в толпе, которая стекается на площадь в ожидании зрелища, крутятся агенты «верных» и «Усадьбы». Никто не хочет неожиданностей.
А я уже не на службе. Полк Аххе после завершения боев отправился в Бакен, а мне в Бакене делать нечего. Я попрощался со всеми и снял с себя форму, направившись в столицу нового великого государства – Альмару. Барат – последний уцелевший вольный – последовал за мной. Ниган погиб в Рюгеле, Мерви пал во время боя с гвардией Орбеля.
Войско честно и щедро расплатилось с нами, на ближайшие несколько лет я мог бы вообще забыть о любых делах. В Альмаре Барат ушел в загул, а я… а я просто жил. Существовал, остановившись в скромном пансионе на Речной стороне – тихой окраине города, прижавшейся к набережной. И все это время, что я прожил в Альмаре, я ждал. Ждал суда над пленным Орбелем, ждал приговора, а потом ждал казни.
И вот сегодня, когда моя месть должна свершиться окончательно – я не чувствую ничего. Мертво, стыло в душе, и все. Нет у меня желания смотреть на муки пленного князя, нет желания видеть казнь. Есть лишь ощущение того, что все закончилось. Именно что