Вокруг висела зловещая тишина. Сейчас здесь вовсю должны суетиться обитатели дома, готовить кофе, налаживать немудреный завтрак. Рядом с ними должны отираться бомжи — Крысы Сохо вечно надеются на подачку от тех, кто и сам выживает с трудом, но все-таки выживает. Однако в Жестяном городе было пусто. Только столб дыма поднимался к небесам от большого разрушенного дома.

— Господи! — пробормотала Берлин. — Что за…

Она не договорила, потому что успела подойти к хозяину «харлея» и увидела, на что он смотрит.

— Боже мой, Никки! — Она тоже упала на колени рядом с обмякшим, изломанным телом, слезы навернулись на глаза. Дрожащей рукой девушка коснулась холодной щеки, затем отвернулась. — Штырь? — негромко позвала она, и ее низкий голос звучал еще ниже обычного.

— Только держи себя в руках, Берлин, — отозвался он. — Тут уже ничем не поможешь.

Он обнял ее, когда Берлин начало трясти. Она разразилась слезами, и Штырь крепко прижал ее к себе, не обращая внимания на влагу, которая впитывалась ему в рубашку. Он гладил Берлин по голове, пока она наконец не отстранилась, усевшись на пятки. Фиалковые глаза потемнели от боли.

— Что произошло? — спросила она, и теперь голос звучал чуть тверже.

Штырь вздохнул. Он поднялся, осмотрелся, окидывая взглядом Жестяной город и остальное пространство за ним. Дреды вились у него по спине, похожие на толстых косматых змей. Когда он снова обернулся к Берлин, кофейная кожа у него на лице как будто натянулась.

— Мне кажется, Никки выбросился из окна, — произнес он в итоге.

Берлин замотала головой:

— Не может быть, Штырь! У него уже началась новая жизнь. Все то дерьмо осталось далеко позади…

Штырь молча протянул ей маленькую металлическую коробочку.

— Что это?

— Нашел у Никки в кармане.

Берлин открыла крышку и высыпала на ладонь розово-лиловые хлопья. Она послюнила палец и протянула к хлопьям, но Штырь перехватил ее руку:

— Не стоит.

— Но что это?

— Похоже на наркотик, только из-за этой штуки мне почему-то как-то не по себе.

Берлин рассмотрела сиреневатые хлопья, затем ссыпала их обратно в коробочку.

— Не может быть, что Никки снова начал, — сказала она.