Если бы только этот Сан-Франциско мог, когда придет время, направить всю свою энергию раздражения и злости на собственную защиту, подумал Урниш.

Чпок! — и он уже у Дивисадеро, где возле ресторана беснуются посетители, швыряя друг в друга тарелками, меню и пригоршнями еды. Дзинь! — дракон добрался до Геари и Аргуэлло. Бум! — он мчится вдоль Клемент-стрит к Пятой авеню. Здесь его задержало слабое землетрясение, колебания подземного мира, которые, кажется, ощутил лишь он; потом бац-бац-бац — тремя быстрыми скачками он перенесся на запад к Двадцать третьей авеню.

Здесь… здесь эманации Маргарет облагородили воздух. Он воспринимал ее импульсы всем своим существом, едва не лопаясь от радости.

Она здесь, сомнений нет.

Он устроился напротив дома человека-самца, уютно примостившись за пожарной колонкой. На улице не было никого, за исключением одинокого сердитого магога, шаркающего в сторону Урниша с явным намерением обсудить право обладания этим углом улицы. Однако времени на дискуссии у Урниша не было; он дематериализовал уродливого вонючку одной вспышкой сеппул-силы. В воздухе повисло омерзительное пятно. Затем, укрывшись в шаре зэбиль-силы и собрав остатки истощившейся в пути энергии, дракончик занялся извлечением Маргарет из чужой квартиры.

А она не желала выходить. Чем бы она там ни занималась, дело, похоже, всецело поглощало ее внимание. Урниша изумила и испугала мощность встреченного сопротивления.

Но он удвоил усилия, вычерпывая остатки энергии. Теперь он знал, что нападение субэфирных тварей неизбежно: счет идет уже не на часы, а, возможно, на минуты. Она должна быть дома, в безопасности собственной квартиры, когда вспыхнет конфликт. Иначе — парализовала его страшная мысль о немыслимом — как ему удастся защитить ее?

Маргарет… Маргарет…

Все, колодец потенциала осушен почти до дна. Зэбиль-сфера съежилась и истончилась. Он понял, что станет уязвим для любого случайного врага, который решится атаковать. Но улица все еще пустовала.

Маргарет…

Вот она наконец. Она появилась в ореоле света, льющегося из дверей дома напротив. За ней маячил самец, высокий, неуклюжий, излучающий грубую, агрессивную ауру, как раз такую, к каким Урниш питал отвращение. Маргарет задержалась на пороге, повернулась, улыбаясь, касаясь пальцами его руки, глядя на человека-мужчину так, что душа Урниша зарыдала. Аура Маргарет сияла в двух видимых и трех невидимых спектрах. Глаза ее сверкали. Урниш чувствовал, как из него выжимается вся влага его обожания.

Никогда. Никогда она не смотрела на дракона на книжной полке так. Миленькая, хитроумная, симпатичная, прелестная игрушка, но чтобы вот такими глазами, в которых заключена вся вселенная…