Вот ведь, аж просияла вся. И кофе наверняка с запасом приготовила – неужели он, капитан Соломин, стал таким предсказуемым? И что теперь с ней прикажете делать?

– Куда Джоша дела, признавайся? – спросил Соломин, наблюдая, как девушка ловко разливает по чашкам кофе.

– Спит Джош. Он ведь лентяй, если честно, просто лентяй ответственный. А так сделал дело – и на боковую. А я как раз на ногах была, вот и…

– Ясно, ты сделала вид, что сказала правду, я сделал вид, что поверил. Примем как рабочую гипотезу. Как тебе здесь? Не обижают?

– Нет, хорошо все. Только помогать все лезут, когда надо и когда не надо.

– Отправляй их к нашему коку – тот всегда рад бесплатной рабочей силе. Это я так, шучу. А вообще, присмотрись – ребята молодые, красивые, глядишь, найдешь себе кого по сердцу.

Реакция Бьянки была какой-то… непонятной. Вообще девушка, как успел заметить Соломин, чувства и мысли свои умела скрывать очень неплохо – сказывались, наверное, годы рабства. Насколько знал капитан, хозяева запросто умели выбивать из рабов привычку на собственное мнение или, как минимум, на внешнее проявление эмоций. В некоторых случаях весьма неплохой подход, кстати, чем меньше ты свои эмоции проявляешь – тем меньше даешь информации своим возможным недругам. Вот и сейчас девушка то ли обрадовалась, то ли обиделась, то ли еще что – фиг поймешь, однако развивать тему не стала, а, пользуясь тем, что общение было, скажем так, неофициальное, перевела разговор на другую тему:

– Скажите, капитан, это правда, что за нами гонятся?

– Ну, гонятся – это громко сказано, – усмехнулся Соломин. – Скажем так, за нами следуют два корабля, которые догонят нас, только если мы сами этого захотим.

– И… что?

– А ничего. Пускай потренируются, Шумахеры.

– Кто?

– Шумахеры. Ах да, прости, вечно забываю, что ты не знаешь многое из того, что нам кажется само собой разумеющимся. В общем, был когда-то знаменитый русский гонщик по фамилии Шумахер. Одно время жил в Германии, там и прославился, хотя, вот хоть убей, не понимаю, что его в эту провинцию занесло. Так вот, гонщиком он был талантливым, и многие пытались ему подражать, причем на обычных трассах и на гражданских машинах. От великого ума, наверное, не знаю. В общем, имя это стало нарицательным, и так уже несколько столетий называют тех, кто вместо того, чтобы ехать или лететь спокойно, начинает строить из себя великого чемпиона. Ирония, в общем.

– Понятно. И что дальше?

– А дальше видно будет. Пей кофе, а не то остынет. Ты, кстати, где научилась его так здорово варить?

– Я когда на фабрике работала, у нас была надсмотрщица. Та еще крыса. Вот ей хотелось, чтобы у нее постоянно был хороший кофе сварен – она меня выбрала, специально научила, и я по первому зову должна была от станка бежать варить кофе. А если не получалось – она меня порола. Была у нее для этого плетка специальная, кожаная, с тремя хвостами, а в них кусочки свинца зашиты. Она любила по цеху идти и, кто не понравился ей, этой плеткой бить.