– Понятно. Действительно, крыса. И что дальше было?

– А дальше меня оттуда забрали, а потом я вас встретила. Если честно, я до сих пор боюсь.

– Чего боишься?

– А вдруг я проснусь – а всего этого нет, все приснилось. Опять барак, опять плетка…

– Ясно все с тобой. Ладно, мы скоро будем в империи. Если хочешь – можешь остаться там. У нас никто не посмеет даже заикнуться о подобном.

– Вы меня прогоняете?

– Нет, с чего бы? Кто мне еще такой кофе варить будет? Только, пожалуйста, очень тебя прошу, в рубку без приказа ничего не носи, а то попадешь туда во время маневра – будешь сильно мешать. Лады?

– Хорошо, спасибо.

– Ну и хорошо. Что, допила кофе? Замечательно. Иди отдохни, пока время есть.

Когда Соломин вернулся в рубку, корабли как раз подходили к границе сектора. Японцы по-прежнему не отставали – упорные, могут и за границей сектора гонку продолжить. Не то чтобы это очень уж напрягало, но все же лишний раз давать двигателям полный ход совершенно не хотелось, поэтому капитан приказал подготовить орудия. Сунутся – получат по носу, это хорошо отрезвляет.

Однако когда и преследователи, и преследуемые уже вышли за границы сектора, в рубке раздался голос, методично говоривший по-японски на общей частоте:

– Неопознанные корабли. Приказываю остановиться. Неопознанные корабли. Приказываю остановиться…

Голос был монотонным, очевидно, японский радист повторял эту фразу уже не один десяток раз. Соломин переключился на своих Маркони:

– Эй, орлы, как давно эта хрень идет?

– С полчаса, примерно.

– Так какого… черта вы сообщаете об этом только-только?

– Простите, капитан, мы думали, это неважно.

– Какого хрена? Вы что, инструкции забыли? Ваша задача – передать, а важно или нет, мы тут и сами решить сможем. Я же вас на рее повешу за такие шутки, умники! Вы там расслабились совсем, я погляжу! Дежурному радисту – двое суток гауптвахты!

– Так точно, – упавшим голосом отозвался радист.

– Все, после вахты – на губу. А сейчас дай мне связь с эти олухом.