Вся схватка заняла несколько секунд, куда меньше, чем ее описание – ничего удивительного, так всегда бывает, особенно когда бой идет в замкнутом пространстве. Раз – и все, двое русских стоят посреди не слишком-то и разгромленного зала, а вокруг них лежит десяток французских матросов с торгового корабля. Кто-то постанывает, а кто-то лежит тихонечко, не портя окружающую действительность своим неэстетичным поведением. Остальные присутствующие числом десятка два индивидуумов разных национальностей сместились к стенам и с интересом наблюдают за происходящим. Судя по спокойной реакции, в исходе схватки никто особо и не сомневался.

К Соломину тут же подскочила Бьянка, почему-то с платком в руках, который она тут же намочила из стоящей на уцелевшем столе бутылки с минералкой. Капитан зло мотнул головой, но девушка решительно схватила его одной рукой за подбородок, а другой принялась вытирать ему лицо. Платок моментально окрасился красным – Соломин протянул руку и нащупал на скуле длинную кровоточащую ссадину. Бьянка тут же хлопнула его по пальцам:

– Не лезь, заразу занесешь.

Капитан хотел резко возмутиться, но их прервали.

– Так-так-так, это что здесь происходит?

В бар заходили люди, и не космонавты, которым нечего делать, а здоровенные лбы из службы охраны, вооруженные электрошокерами. Еще спустя пару минут они удалились, ведя за собой Соломина, Джораева и Бьянку и неся на носилках, благо народу было достаточно, побитых французов. Остальные последовали за ними сами, в качестве свидетелей.

Разобрались, правда, быстро, даже свидетели не потребовались – установленная в зале камера наблюдения со свойственной электронике скрупулезностью зафиксировала, что происходило и кто начал драку. Французов утащили в госпиталь – прежде чем представить перед судом, их надо было как минимум поставить на ноги. Ничего серьезного им, правда, не грозило – штраф, компенсация за причиненный ущерб и, если подвергнувшиеся нападению русские в лице Соломина, Джораева и Бьянки (для девушки было шоком узнать, что ее, оказывается, считают здесь русской) решат подать жалобу, пара месяцев исправительных работ. Соломин, впрочем, жалобу подавать не собирался, да и его товарищи тоже – зачем? Только лишние бумажки, а французы и так свое получили – им еще лечение свое оплачивать, это суммы немалые. Это для русских лечение бесплатное, а чужим в России лучше не болеть – лучшая в мире медицина и стоит соответственно, и тратить время непонятно на кого врачей не заставит никакая клятва Гиппократа.

А вот когда они уже покидали дежурное помещение, и начались неприятности. Навстречу им в коридоре попалась группа офицеров с базирующейся здесь эскадры, которые возвращались на свой корабль с отдыха. Для Соломина так и осталось загадкой, кто их узнал, а главное, откуда этим офицерам был известен род их занятий, однако между офицерами пробежал легкий шепоток, и один из них, капитан-лейтенант лет тридцати, брезгливо скривил губы и бросил: