Оставалось только ждать, причем довольно долго, и, чтобы хоть как-то скрасить вынужденное ожидание, мужчины отправились в бар, где взяли по бокалу пива, оккупировали столик у окна, из которого открывался неплохой вид на прилегающий к космопорту лес (на то, как заливают противопожарной пеной искалеченный бот, смотреть у них не было никакого желания), и начали обычный для подобных ситуаций разговор ни о чем. Бьянка вначале отправилась побродить по расположенным в космопорту магазинам, но вскоре присоединилась к своим спутникам, разочарованная малым выбором товаров и высокими ценами. Взяв себе сок (она практически не пила, даже вино), девушка уселась за соседний столик – она все еще демонстративно дулась на Соломина. Ну, ее дело – капитана мало трогали чьи-то обиды.

– Эй, красотка, ты чего скучаешь?

Соломин повернулся – ну да, так и есть, к столику, за которым сидела Бьянка, подсаживались трое мужчин, одетые настолько колоритно, что не признать в них французов было сложно. Очевидно, матросы с какого-то торгового корабля, застрявшие, как и они, в порту из-за этой аварии. Здесь, на Черном Новгороде, народ относился к иностранцам намного терпимее, чем в метрополии, – специфика положения. Где-нибудь на Казани-на-Альтаире иностранные матросы вели бы себя максимально аккуратно, чтобы избежать неминуемых проблем, а здесь ничего, приняли на грудь и полезли к девушке знакомиться, не обращая внимания на то, что она им, в общем-то, не рада.

– Да пошли вы, – отмахнулась Бьянка и пояснила, куда французам следовало бы идти. Цветастости выражений позавидовал бы боцман… у которого, похоже, она и научилась этим оборотам. Соломин поморщился – такие слова, услышанные от девушки, его коробили. Пожалуй, стоило заняться ее воспитанием.

Между тем обстановка за соседним столиком малость накалилась. Бьянка попыталась встать, один из французов схватил ее за руку. Девушка влепила ему пощечину, несмотря на невеликий рост, с такой силой, что голова пьяного мотнулась, вскочила, тут же вскочили двое других французов…

– Отставить! – Соломин одним движением оказался рядом, нависая над мелковатыми французами своей мощной фигурой. Сзади сопел в затылок Джораев.

– А пошел ты… – неожиданно совершенно по-русски отреагировал ближайший француз. Соломин даже оторопел – не привык он как-то, что на русских кто-то смеет повышать голос. Очевидно, градусы подтолкнули представителя третьей (а по оценке некоторых аналитиков, и второй) по мощи державы освоенного человечеством космоса забыть, кто здесь самый главный папа. А ведь по-трезвому один вид разгневанного русского, даже не в военной форме, заставил бы француза наложить в штаны. Нахамить русскому! Подумать только, на какие подвиги толкают человека лишние сто грамм! Похоже, сейчас придется учить сопляка, хотя, конечно, не хотелось устраивать здесь дебош.