— Ладно. — Донал окинул взглядом маленький сад. — Примерно так — каждый человек является орудием в своих собственных руках. Наибольшее удовлетворение мы получаем не от вознаграждения за нашу работу, но от самой работы, а наша самая главная задача — оттачивать и совершенствовать орудие, которым являемся мы сами, делая его способным к еще более сложной работе. — Он посмотрел на Сэйону. — Что вы об этом думаете?

— Мне нужно поразмыслить, — ответил Сэйона. — Моя точка зрения, естественно, несколько иная. Я вижу Человека не столько как успешно действующий механизм, но как связующее звено в общем порядке вещей. Я бы сказал, что роль индивидуума — не столько делать, сколько быть. Чтобы познать в полной мере истину, которая скрыта в нем самом, если я понятно выражаюсь.

— Нирвана как противоположность Валгалле, да? — Донал грустно улыбнулся. — Спасибо, я предпочитаю Валгаллу.

— Вы уверены? — спросил Сэйона, — Вы вполне уверены, что нирвана вам ни к чему?

— Вполне, — ответил Донал.

— Вы меня огорчаете, — угрюмо произнес Сэйона, — А мы с вами связывали определенные надежды.

— Надежды?

— У вас, — Сэйона поднял палец, — огромные возможности. Они могут реализоваться лишь в одном направлении — в том, которое вы выберете сами. Но у вас есть свобода выбора. И здесь для вас найдется место.

— Здесь у вас?

— Другие миры не знают о том, чем мы занимаемся последние сто лет. Мы лишь начинаем работать с бабочкой, заключенной внутри куколки, каковой является нынешнее человечество. Для любого, кто обладает способностями к подобной работе, открыты большие возможности.

— И у меня есть такие способности?

— Да, — кивнул Сэйона. — Отчасти в результате счастливой комбинации генов, которая пока находится за пределами нашего понимания. Конечно, вам придется переучиваться. Та часть вашей личности, которая руководит вами сейчас, должна быть приспособлена к гармоничной интеграции с другой частью, которую мы считаем более ценной.

Донал покачал головой.

— В качестве компенсации, — угрюмо уточнил Сэйона, — вам станет доступно многое — вы ведь из тех людей, кто, например, мог бы пройти по воздуху, если бы только поверил, что может это сделать.

Донал рассмеялся.

— Я вполне серьезно, — сказал Сэйона, — Попробуйте как-нибудь.

— Вряд ли я смогу поверить в то, во что я подсознательно не верю, — пожал плечами Донал, — Кроме того, я не вижу в этом смысла. Я солдат.

— Однако что за странный солдат, — пробормотал Сэйона. — Солдат, полный сострадания, причудливых фантазий и диких грез. Одинокий человек, который хочет быть как все, но считает человечество конгломератом странных, чуждых ему созданий, обычаев которых он не в состоянии понять, и в то же время он понимает их слишком хорошо, чтобы они могли чувствовать себя в безопасности.