В голове моей не рождалось ни одной мысли. Была лишь усталость, которую я привез с собой с Земли. Голоса продолжали звучать вокруг меня, и я почти задремал, перестав осознавать, зачем вообще сюда пришел.

Затем из этого гула вдруг выделился голос девушки, и это вывело меня из состояния полудремы.

— …он отрицает это, но я уверена, что он один из тех, кто был с Джэймтоном на Новой Земле. Он хромает, скорее всего его ранили.

Это был голос сестры Джэймтона; сейчас она говорила гораздо громче, чем со мной. Я полностью пришел в себя и увидел ее совсем недалеко, рядом с двумя пожилыми людьми, которых я тоже видел на солидографии Джэймтона. Молния леденящего ужаса пронзила меня.

— Нет! — чуть ли не заорал я, — Я не знал его. Я никогда не знал его. И я не понимаю, о чем вы говорите!

Затем повернулся и выскочил из церкви под спасительный дождь.

Наверное, я пробежал не менее тридцати — сорока шагов. Но, не слыша никаких звуков за своей спиной, я остановился.

Здесь, снаружи, я был в одиночестве. Тучи сгустились еще больше, и дождь хлынул с новой силой. Он почти что скрыл все вокруг меня своим барабанящим, струящимся занавесом. Я даже не мог разглядеть машины на парковке, лицом к которой я сейчас стоял. Я поднял лицо, подставил его ливневым потокам, и капли заколотили по моим щекам и закрытым векам.

— Так, — произнес голос позади меня. — Значит, вы не знали его?

Эти слова, казалось, разрубили меня пополам, и я почувствовал себя как загнанный волк. Я резко обернулся.

— Да, я знал его! — признался я.

Передо мной стоял Падма в своем голубом одеянии, которое, как ни странно, дождь, похоже, не намочил. Его руки, в жизни не державшие оружия, были сложены на животе.

Но та частичка меня, которая сейчас была волком, чувствовала, что он охотник и вооружен.

— Вы? — удивился я, — Что вы здесь делаете?

— Мы вычислили, что вы сюда приедете, — спокойно ответил Падма, — И поэтому я здесь. Но почему вы здесь, Там? Среди этих людей наверняка найдется по крайней мере несколько фанатиков, которые слышали о той роли, которую вы сыграли в смерти Джэймтона и в капитуляции войск квакеров.

— Слухи! — воскликнул я, — А кто их пустил?

— Вы сами, — ответил Падма. Он пристально посмотрел на меня. — Разве вы не знаете, что рисковали жизнью, приехав сюда?

Я открыл было рот, чтобы возразить ему. Но затем понял, что действительно знал об этом.

— А что, если им кто-нибудь скажет, — наклонился ко мне Падма, — что Там Олин, журналист, готовивший репортажи о кампании на Сент-Мари, находится здесь инкогнито?

Я посмотрел на него с волчьей угрюмостью: