— Любопытно. Посмотрим, надеюсь, мне удастся уловить еще что-нибудь.

Я подался вперед и слегка коснулся шершавой поверхности. И снова воспринял сильный импульс — образы лысеющего мужчины (отца Кэрол), яркие картины городов.

— Ваш отец сперва поехал в Рим, — сказал я, — но большую часть времени провел в Милане.

— Верно. — Кэрол кинула на меня удивленный взгляд. — Кажется, у вас действительно есть кое-какие способности.

— Спасибо. Некоторые еще замечают, что у меня красивые ноги.

Шуткой, к сожалению, не смог насладиться даже я сам, так как меня отвлекла волна новых видений: темная пещера и деревянная машина круглой формы. Все было окрашено отвлекающими полутонами древних тайн.

— Однако мы не решили главный вопрос. Выходит, Леонардо рисовал Мону Лизу дважды?

— Выходит так, мисс Кольвин.

Я в некоторой растерянности уставился на картину и тут почувствовал что-то неладное, какую-то странность. Мона Лиза смотрела на меня со своей знаменитой улыбкой, точь-в-точь как я помнил по всем репродукциям, и все же какая-то деталь… Уж не эти ли пухлые гладкие руки?.. Дабы произвести должное впечатление на Кэрол, я принял задумчивый вид и попытался определить, что же все-таки вызывает у меня сомнение.

— Вы не заснули? — нелюбезно оборвала мои раздумья Кэрол.

— Конечно, нет! — оскорбленно ответил я и указал на руки Моны Лизы. — Вам не кажется, что с ними что-то не в порядке?

— Вы хотите сказать, что могли бы нарисовать лучше?

— Я имею в виду, что на картине в Лувре руки у нее сложены вместе, а здесь разведены в стороны.

— Возможно… Я же говорила, что ничего не смыслю в искусстве.

— Пожалуй, это объясняет существование двух Лиз. — Я начал развивать свою теорию. — Мастер мог нарисовать один вариант, а затем изменить положение рук.

— В таком случае, — резонно заметила Кэрол, — почему он просто не перерисовал руки?

— Э… н-да. — Я мысленно выругал себя за столь шаткие рассуждения.

— Едем. — Кэрол поднялась и стала заворачивать полотно.

— Куда?

— В Италию, разумеется. — На ее красивом лице появилось нетерпение. — Я нанимаю вас для выяснения истории моей картины. Совершенно очевидно, что вы не сможете сделать это, сидя здесь, в Лос-Анджелесе.