— Но я уже заплатил тебе!

— Non capisco, — ледяным тоном сказал Марио, повернулся и пошел.

— Вернись, — позвал я.

Он продолжал идти.

Я вытащил пачку денег, и Марио, обнаруживая шестое чувство, достойное моей профессиональной зависти, немедленно поменял направление на противоположное, пока не оказался снова рядом со мной. Как будто его тянуло ко мне мощным магнитом. Тут я понял, что повстречался с человеком, способным продать родную бабушку. Впрочем, судя по его разговору, он уже сбыл с рук почтенную старушку вместе со всеми ее женскими реквизитами. Мысленно наказав себе проявлять осторожность в делах с Марио, я поинтересовался, не помнит ли он некого Тревора Дж. Кольвина.

— Помню, — кивнул Марио. Я чувствовал его растерянность и разочарование — он не представлял, на чем здесь заработать.

— А почему ты запомнил мистера Кольвина? У вас… э-э… были какие-то дела?

— Нет, ему тоже не нужна была женщина. Я только познакомил его с Сумасшедшим Джулио из Пасинопердуто, моей родной деревни.

— Зачем?

Марио пожал плечами.

— Синьор Колвин торгует картинами. Сумасшедший Джулио, у которого в жизни не было лишней лиры, пришел ко мне с идиотской историей про найденную старую картину и попросил свести его с торговцем, лучше из другой страны. Я понимал, что это пустая трата времени, но если Сумасшедший Джулио был готов платить за услуги…

— Не ты ли, часом, переводил их разговор?

— Нет. Джулио знает английский. Не очень, конечно, — для этого он чересчур чокнутый.

— Можешь проводить меня к нему?

В Марио моментально проснулись хищнические инстинкты.

— Зачем вам Сумасшедший Джулио?

— Мы договорились, что ты отвечаешь на мои вопросы, — напомнил я. — Можешь?

Марио протянул руку.

— Сто долларов, — скромно сказал он.

— Вот тебе пятьдесят… Когда поедем?