— Становись!

Удивительно, но «пионерки» довольно быстро построились в относительно прямую линию.

— Равняйсь! — скомандовал сержант. И через секунду рявкнул. — Шицгал, как надо равняться?

— На четвертую грудь, — тут же откликнулась Роза бодрым голосом.

— Не на четвертую грудь, а на грудь четвертого человека. Ясна разница? — Доннерман обвел строй исподлобья тяжелым взглядом и нашел следующую жертву.

— Айзатуллина?

— Так точно, товарищ стаф-сержант-майор, равняться надо не на четвертую, а на восьмую грудь! — попыталась рявкнуть Булька, но у нее вышел только громкий писк, а продолжила и вовсе упавшим голосом: — Тогда получится грудь четвертого человека.

Девчонки злорадно рассмеялись.

— Отставить разговорчики! Равняйсь! — Рык Доннермана был подобен львиному, на грани инфразвука.

Строй все же выровнялся и больше не напоминал ползущую змею.

Сержант, приложив в русском воинском приветствии руку к своему малиновому берету, сделал два шага вперед ко мне. Я подобрался и также приложил ладонь к берету.

— Товарищ командир отряда. Отряд вернулся с учений. В наличии десять бойцыц. Потерь нет. Больных нет. Арестованных нет. Отряд готов к приему пищи. Инструктор по боевой подготовке стаф-сержант-майор Доннерман.

— Вольно, — ответил я, опуская правую руку от берета.

Сержант продублировал команду.

На мое новое одеяние «пионерки» внимания поначалу не обратили, но когда подошла звать нас в ресторан одетая в такую же «цифру» Ингеборге, в толпе «пионерок» возникли нотки некоторого недовольства, ревности и зависти.

— Это теперь так командный состав будет одеваться? — ехидно спросила Буля.

— Во все новенькое, — завистливо вздохнула Сажи, — импортное.

— Им же по полоске не бегать, — заключила Анфиса. — Вот и ходят красуются.

— Я тоже такой костюмчик желаю, — сказала Антоненкова.

— А я беретку хочу, — капризным голосом протянула Лупу, — мне всегда беретки шли.