После обеда, пока под руководством смущающегося и отчаянно краснеющего Билла выводок красивых и наглых девиц ставил столы на заднем дворе, выносил оружейные сумки, пулемет, ящик с карабинами, ветошь и прочие необходимые причиндалы, Доннерман вкратце посвятил меня в то, как продвигаются занятия.
Оказалось, что, кроме Були и Кати, физические кондиции девчат он оценил на «хорошо» — полоску проходят уже не как каракатицы, и всего в полтора раза дольше, чем по армейскому нормативу. Погонять еще пару-тройку дней надо, для закрепления.
— И для твоего сисястого войска, думаю, сойдет, — заключил он. — Но вот со стрельбой из нагана — полный швах. Кроме Бисянки и Комлевой, никто не вытягивает его тугой спуск самовзводом. Пришлось учить сначала курок отжимать и только потом стрелять. Но стреляют они еще плохо, откровенно говоря, — и тут же соскочил с темы. — Ты «калаши» привез?
— Нет, — ответил ему честно.
— Опять двадцать пять! — Он с силой хлопнул ладонью по ляжке.
— Успокойся, сержант. Я привез на всех карабины «ругер-мини». Сейчас сам их увидишь.
— Надеюсь, не гражданский кастрированный триппер, который без автоматического огня? — Доннерман сплюнул в чахлую траву.
— Нет, эта модель стреляет очередями, — похвастал я, — и непрерывными, и с отсечкой по три патрона.
— Все равно, реально — триста метров в огневом столкновении. Не больше, — в словах сержанта сквозил скепсис.
— А что, с «калашом» больше было бы? — удивился я. — Мне так больше и не надо. Я в атаке охреневать с ними не собираюсь, а вот если кому засадить, то и трехсот метров достаточно. Кстати, ты таежниц с винтовками проверял?
— Еще вчера, — сказал сержант и зло сплюнул, с харком.
— Что такое? — поднял правую бровь. — Плохо стреляют?
— Хорошо стреляют. Настолько хорошо, что даже я продул им. Эта Комлева еще и издевается, сука, — передразнил он голосом девчонку, — вам в строчку или треугольником?
— Что треугольником? — не понял его.
— Пули в мишень посадить, — пояснил Боря.
— И посадила?
— Посадила. Три треугольником и две под ними в строчку. Со ста ярдов. А на шестьсот ярдов я ей просадил по очкам. Я! — удрученный Боря замолк.
Подышал зло носом и продолжил: