Роза не сказала ни слова, только злобненько сузила глаза и опустила углы губ.
Пора включаться и гаркать самому. По-армейски. Командным голосом.
— Так. Отставить разговорчики. Смирно!
Надо же, заткнулись, подтянулись. Молодец Доннерман! Лихо так их подтянул за полтора дня.
— Не надо страдать завистью, девочки. Зависть — плохое чувство, оно убивает человека изнутри, — начал я с отеческих сентенций. — Все получат новую форму, такую же красивую, как и у нас. Мы ее только вчера купили на американской базе. И только сейчас привезли. На всех. Просто каждой из вас предстоит подшить комплект по фигуре. Вечером баталер всем все раздаст.
Я выдержал паузу, чтобы все смогли осознать новую информацию.
— А вот с беретами будет сложнее. Береты надо будет еще умудриться заработать. И эту оценку поставит вам сержант Доннерман в конце периода обучения. Будете стараться — будете береткой хвастаться как полноправный боец отряда «Факел».
— Это как на краповый берет?[309] — вполне серьезно поинтересовалась Дюлекан. — Экзамен сдавать будем?
— Ну на краповый вы не потянете, — заявил Доннерман. — Тут не каждый мужик тянет. Но что-то вроде того.
— А кто стараться не будет, — добавил я, — те будут как лохушки в красной косынке ходить. Из пионерского галстука. Ясно всем? Не слышу?
— Ясно, товарищ командир, — пропел нестройный хор.
— А теперь вольно. Приступить к приему пищи. Ра-а-азой-дись!
— Жорик, а по-человечески это же самое сказать было можно? — не удержалась Роза от подколки.
— Наденешь шпильки — тогда поговорим по-человечески, а сейчас, когда мы в форме, общаемся по-боевому. Привыкай. До Одессы все будет только так. Это не моя прихоть, а вопрос нашего выживания.
Девчонки вяло потянулись в ресторан.
Доннерман, стоявший рядом со мной и глядя на уходящих девчат, вполголоса сказал:
— Так и надо, старшина. Солдата куда ни целуй, везде — задница.