– А где же викинги? – спросила вдруг девушка. – Или они не захотели проходить в…

– Захотели. И если успели, то прошли, – ответил Несси. – Я прощупал их скальда, вещуна – у него мощный потенциал, но… – Проводник внезапно оборвал себя на полуфразе и завершил так: – Не все двери откр-рываются с одинаковым усилием. Образно говоря, как толкнешь створку, так и пройдешь. Если успеешь… Не отвлекайся, у нас своя дор-рога.

Теперь все трое идущих тоже были облачены в кольчуги, латы и круглые, не остроконечные, металлические шлемы на головах, со специальными затыльниками, нащечниками и «наносниками». Поверх доспехов были наброшены тяжелые дорожные плащи с капюшонами.

– Мне кажется, что лучше тебе стать на время оруженосцем, – сказал он девушке. – Постарайся держаться и ходить, как мужчина, и рот не открывать без крайней необходимости. И капюшон набрось, опусти край пониже. Шлема недостаточно, чтобы скрыть твои очаровательные глазки.

– Не думала, что Жемчужницы могут становиться разными предметами одежды одновременно, – проворчала Нэт, пользуясь тем, что здесь рот еще можно было открывать безнаказанно, – но больше всего интересно, куда мы попали на этот раз?

– Больше всего интересно, что оружие, подаренное викингами, тепер-рь очень даже подходит под ситуацию. – Несси ухмыльнулся. – Ха, как по заказу… Сейчас попробуем сориентироваться, где мы и что к чему.

Подойдя к валявшемуся под навесом кольчужнику, он попытался привести того в чувство, приподняв и сильно встряхивая за плечи.

– Во имя господа всемогущего… – пробормотал наконец-то очнувшийся незнакомец. На французском. Николай не особенно знал этот язык, но его напарница понимала смысл сказанного и взялась переводить Большому. Наверное, дедушка-канадский-индеец не только на черты ее лица оказал влияние. В отличие от второго деда, вроде бы русского, который языкового наследия не оставил, потому напарнице пришлось обучаться русскому уже здесь, по ходу рейда.

– Именем его, – буркнул в ответ проводник по-французски же и задал вопрос: – Что это за город?

– Антиохия, брат мой, – прошептал рыцарь, – здесь сам святой Петр молился во славу господа нашего…

– Что происходит, почему ты болен? – перебил его Несси. – В этом городе свирепствует чума?

– Голод приносит смерть… – уже едва слышно прошептал умирающий. – Город в осаде! – неожиданно громко, из последних сил, вскрикнул рыцарь и испустил дух.

– Этот француз, естественно, рыцарь из Европы, – задумчиво проговорил Несси, вновь переходя на английский. – Мы уже близко, реальности в этой части лабир-ринта очень похожи на внешнюю, которую можно считать основной, вашей матричной. И мы опять в самом настоящем Средневековье со всеми его экзотическими экстремальными прелестями, описаниями которых так изобилует литература, пестрит живопись и набит кинематограф… Итак, почивший в бозе сказал, что здесь свир-репствует голод, и сообщил, что это Антиохия. Следовательно, мы прошли и шмякнулись мордой в грязь не где-нибудь еще, а в сотворенном Зоной отражении города, что осажден врагами на Ближнем Востоке…