– Рубите абордажные канаты! – прокричал он своим напарникам, а сам кинулся в трюм черного корабля.

Внутри ужасно воняло, но главное, что внутренность перехватчика опустела. Кукловод погнал на абордаж практически весь экипаж черного корабля. Источник воздействия был единичным, как выяснилось, но его мощи вполне хватало для того, чтобы удерживать десятки и сотни душ в повиновении… Проводник отчетливо чуял, что в трюме есть некто, и шел на цель, согласуясь со своим чутьем, зная, что не ошибается с направлением.

В глубине черного корабля на развешанных цепях кто-то виднелся. Повсюду валялись награбленные ценности, накапливать которые, как выяснилось, медиум тоже не чурался, а кое-где на полу лежали и полуразложившиеся человеческие трупы. Воздух был ужасным, почти непригодным для нормального дыхания, а возле дальней от входа переборки трюма, над окружностью из зажженных свечей, расставленных на досках пола для проведения некоего колдовского ритуала, покачивался висящий на цепях, словно паук, загадочный «церковник» Храма Спасения Душ.

– Ты здес-сь, – просипел источник воздействия, как только Несси приблизился к нему.

– Останови своих рабов, – предложил проводник и, угрожающе взмахнув своим клинком, подступился к телепату вплотную.

– Ты приш-шел з-сабрать мою с-силу, – продолжал кукловод.

– Они остановились! – Ведомые появились в трюме именно в этот момент, и Николас сразу доложил обстановку. Затем спросил уточняюще: – Ура, мы победили?

Натача во все глаза уставилась на обстановочку, достойную служить декорациями для фильма ужасов.

«Спаситель душ» спрыгнул со своих цепей на пол, в страхе завопил: «Они опустили оружие?!» – пал на четвереньки и, словно животное, перебирая всеми четырьмя конечностями, убежал, скрылся в темном углу, по ту сторону окружности, образованной свечами.

– Душегубы перестали атаковать, они стоят в трансе, как манекены, – подтвердил Николас.

– Вы приш-шли убить меня, а я не виноват! – скулил из темного уголка перепуганный «паук». – Я ведь только пленник, и моя темница – это я сам!

Несси посмотрел на темноту, из которой доносился скулеж, и неожиданно громко расхохотался, запрокинув голову. Просмеявшись, презрительно сказал:

– Тоже мне, нашел оправдание! Стар-ро как мир, придумай что-то пооригинальнее. Такие же, как ты, спокон веков оправдывались собственным несовершенством и списывали свои грехи на кого угодно, только не на себя. А покаяния нет и быть не может, любой гр-рех совершает только тот, кто его совер-ршает, и не откупиться, не перевести стр-релку! Не хочешь потом отвечать – не совершай. Только так! Но подобным тебе этого не понять.