В конце концов, пришли к решению, что всё прочтёт и подпишет Арс. Тем более что, в отличие от меня, он хотя бы служил в армии и имел определённое представление о терминологии, если не о специфике ведения боевых действий.

Я мог думать только об Эндилле. Разумеется, после обработки, которой подвергла его айн, он мог говорить только правду, причём исчерпывающе и чётко. Но и после допроса, проведённого спецназовцами, и после того, как демоница уже присосалась к нему пиявкой в предвкушении обряда, он ещё способен был мыслить. И мне захотелось задать ему несколько вопросов о Гильдии Тени. Спецназовцы, естественно, не спрашивали пленника о традициях и обрядах Учения, о мировоззрении, о взглядах на жизнь, потому что, естественно, их это ничуть не интересовало.

Зато вызывало любопытство у меня. Совершенно неожиданно для себя я сполз на отвлечённый разговор о своей особе. Может быть, это произошло потому, что мне было искренне интересно понять, почему же я таков, каким стал после получения айн? И могло ли всё получиться иначе, могло ли прийти к какому-то другому финалу?

— То, что ты сделал и продолжаешь делать, далеко выходит за рамки простой борьбы за выживание, — сказал мне Эндилль. Он и теперь говорил очень медленно, с трудом, как умирающий, уже не чающий спасения, экономно расходующий остатки сил на то, что ещё у него в жизни осталось. — Так что не стоит тебе вставать в позу жертвы. Ты был жертвой на начальном этапе, но теперь-то уже давным-давно превратился в нападающего. В агрессора. К чему ж ты стремишься?

— А каково оно, по твоему мнению, это простое выживание?

— Чтоб просто уцелеть, тебе следовало не лезть туда, где знают о существовании айн. Ты же знаешь уже, что человеческих миров намного больше, чем два или три. Было бы из чего выбирать, и никто бы там тебя не тронул.

— То есть банальное стремление жить там, где родился, в твоих глазах — что-то большее, чем просто выживание?

— Желание ставить условия и рассуждать, как ты можешь жить, а как не способен, уже поднимается над абсолютным минимумом потребностей. Ты прекрасно знаешь, что требуется человеку для биологического существования. Если ты пренебрёг безопасностью ради удовлетворения своих потребностей, то кто в этом виноват, если не ты?

— Ошибаешься. Мы не биологические машины, чьи потребности исчерпываются едой, водой, воздухом, сном там… Есть ещё душа, и у неё — свои надобности.

— Душа, — пробормотал Эндилль. Пытался усмехнуться, но у него не получилось. Я лишь уловил импульс, не более. — Раз пошли разговоры о душе, значит, ты капризничаешь. Как ребёнок. Ты из тех людей, которые привыкли требовать от судьбы раз в десять больше, чем нужно. В расчёте, мол, если дадут хоть десятую часть от запрошенного, значит, уже хорошо. Ты желал комфорта себе, и так, чтоб тишь, гладь да покой. И чтоб все заинтересованные стороной тебя обходили. Не многого ли захотел?