Так что, значит, о методах удержания этих товарищей в плену надо молчать. Можно, кстати, извернуться, представить дело так, будто им глава Гильдии приказал сидеть и не рыпаться. Только б получилось с Сыном чародея.

— И как же сделать, чтоб с ним получилось?

— Начать без предупреждения, действовать, не давая противнику передохнуть и собраться с мыслями, — оттарабанила айн. — И дальше по списку, который ты изучал в той ишнифской книге, помнишь? Чёрная кожа с золотыми скрепами.

— Помню. Так, получается, дело не в подготовке. А в инициативе.

— Ну, в большой степени. Но если б только…

— А как бы действовала ты?

— О, у меня есть свои приёмы! Свои наработки.

— Покажешь? Расскажешь? Вот покажи — как бы ты обрабатывала меня? — предложил я.

И, потянувшись через особняк, вцепился в сознание Сына чародея, проник в него, как врывается в комнату хам, распахнув дверь ударом ноги. Он не мог помешать мне, потому что я лишил его магии меньше суток назад, а даже самому опытному и могущественному чародею нужно время, чтоб адаптироваться к сложной ситуации. Он не способен был почувствовать атаку заранее. Но, конечно, едва ощутил в себе чужую волю, немедленно отреагировал. Я был готов к этому. Отпарировал атаку, сшиб щит, ударил в ответ — не сокрушить, а лишь ошеломить, выиграть время, вот что мне было нужно.

Измученный боем и его последствиями, только что блокированный пленник дал мне эту фору. Долю мгновения спустя Тилька начала демонстрировать, как бы она взялась за меня, будь у неё такая возможность. И мне оставалось лишь воплощать в действие те готовые схемы, которые полились с её стороны со всей щедростью её отчаяния. Уже столько времени она жила, чувствуя себя невыносимо униженной, и теперь тщеславно делилась готовыми рецептами, стремясь продемонстрировать, как она искусна и могущественна.

И мой выигрыш был в том, что, бесясь, демоница вывалила на меня всё разом, а мне осталось лишь перенаправить этот импульс. Может быть, возьмись я за дело традиционно, у моего противника были бы все шансы свернуть меня в бараний рог и ещё украсить завитушками. Но эта магия была как обвал, под которым даже вздохнуть не успеваешь. И он тоже не успел. Сопротивление расползлось куском студня, стиснутого в ладони, и дальше осталось только доделывать уже начатое.

Ужас всего сотворённого дошёл до меня с большим запозданием. Пожалуй, я понял, что имел в виду Кербал, шарахаясь от меня с моей идеей. И, пожалуй, ещё сильнее возненавидел ишнифца, представив себя на месте своей теперешней жертвы. Но отступать было уже поздно, и раз уж начал, надо было доделывать.