На пассажирском сиденье, рядом с водителем — невысоким блондином, — сидела та самая рыжая милашка, самым негалантным образом отшитая блондинкой во Владимире.

— Что, мандавошка, память отшибло? — Рыжая ощерилась в предвкушающей улыбке, и предвкушение это было явно не из тех, которые сулили бы четвёрке неземные блага.

Ещё одна машина подъехала сзади, перекрывая «Горынычу» путь к отступлению. Три оставшиеся авто не тронулись с места, поджидая с другой стороны повреждённого участка дороги. Блокпостовцы тоже начали подтягиваться к месту неожиданной остановки кортежа, держа оружие на изготовку. Коробочка закрылась. Плотно, обстоятельно — намертво.

— Вылезай, чего сидишь? — Рыжая открыла дверь и вышла из кабины. — Давно не виделись. Поквитаемся за вежливость, за заботу твою… Ссышь, сука?

Лихо посмотрела на неё, прикидывая, что можно сделать в этой ситуации. Мутантов, как на подбор, размером с добротный платяной шкаф было уже экземпляров пятнадцать, не считая тех, что находились в оставшихся трёх машинах.

— Выходи. — Рыжая была уже рядом. — Потолкуем о делах наших женских. С чувством, с толком, с моральным и физическим удовлетворением.

«Придётся унижаться», — равнодушно подумала блондинка. Чётко понимая, что пространными извинениями, с трагическим заламыванием рук, показывающим, насколько Лихо сожалеет о своей тотальной ошибке, дело не поправишь. Рыжая захочет чего-то более весомого, зримого, паскудного…

Придётся унижаться. Путей для бегства практически нет. При первых же признаках активного сопротивления сюда прискачет (не исключено даже, что стуча настоящими копытами) как минимум половина «мутантограда». Задействовать Алмаза с Шатуном было чересчур соблазнительно, но чревато уже озвученными на первом блокпосту последствиями. Придётся потерпеть — ползать на коленях, целовать рыжей ноги, умолять, изображать из себя ничтожество. Возможно, даже получить дозу пинков и шишек. Главное сейчас — выпутаться из этой идиотской ситуации в той же комплектации, в которой они заехали на территорию экс-Красноярска.

Водитель-блондин тоже вышел из кабины. И стоял, переминаясь с ноги на ногу, словно приводя затёкшие от долгого сидения мышцы в тонус. Всё происходящее как будто не интересовало его.

— Ты что, там корни пустила? — В голосе рыжей проскочили нетерпеливые нотки. — Не огорчай меня, сука… Вылезай.

Лихо задавила возникшее желание хлестануть ребром ладони по кадыку красотки. И, глядя на Алмаза, чуть-чуть помотала головой, давая понять, что активные действия отменяются. Выпрыгнула из машины.