Спустя полминуты воздух резко посвежел. Стало посветлее, и, скосив глаза вбок, Лихо увидела ряды кресел, мимо которых её вели.
«Зрительный зал. — Блондинка зашипела сквозь зубы: один из мутантов немного переборщил с давлением на её руку. — Сдаётся мне, наступает торжественный момент свидания с главным постановщиком спектакля, носящим название „Жизнь и смерть в Мутантограде“. С Молохом. Почему не с Люцифером?»
— Дражайшая Виктория не может без сюрпризов! — Голос, донёсшийся спереди, был звонким и молодым. — Не устаю поражаться её кипучей энергии, полностью направленной на благо нашего общего дела. Кто на этот раз? Лазутчики или заурядные агитаторы? А может быть, даже коварные душегубы, явившиеся одним махом оставить угнетённые народные массы без руководства? Раскройте же мне эту зловещую тайну! Я жажду узнать ответ!
Лихо, прослушавшая эту тираду, от которой за версту несло бездарной театральщиной, чуточку ошалело покрутила головой, насколько позволяла её нынешняя поза. Во всём сказанном, несмотря на некоторую несуразность, не было ни капли притворства.
— На этот раз — просто субъекты с плохим воспитанием. — Рыжая была полностью серьёзна. — Но при попытке указать на их недопустимое поведение и наставить на путь исправления повели себя самым недостойным образом. Если бы не Сфинкс…
— А я так полагаю, что от недостойного поведения до яростного отрицания наших заслуг и грядущих достижений — один совсем незаметный шажочек. — Голос приблизился и теперь звучал как будто сверху. — Поэтому я считаю, что вы поступили совершенно правильно, доставив их сюда. Давайте поближе, я хочу видеть их лица. Они должны знать, на пути какого свершения встали! Прошу на сцену!
«Всякого повидала, но с сумасшедшим первый раз общаться придётся, — смятенно подумала блондинка. — Если, конечно, он пожелает общаться. Слушая человека, вещающего про какие-то пока ещё неведомые свершения с
Её спешно промчали мимо кресел и протащили по ведущим вверх ступеням, на которых она лишь чудом умудрилась не споткнуться. Остановились.
— Отпустите её. — Голос стал устало-повелительным, но по-прежнему отдавал всё той же плохо отрепетированной пьесой без названия.
Отданную команду выполнили без промедления. Захват исчез, и Лихо медленно начала разгибаться, пытаясь пошевелить руками. Руки были в общем-то целые и слушались, пусть пока и не в полной мере. Кроме умозаключения, что ей всё-таки ничего не сломали, она сделала простой и в то же время ценный вывод. Из которого следовало, что Молох — если, конечно, это был он — пользовался непререкаемым авторитетом, несмотря на весьма эксцентричную манеру изъясняться.