Итак, что же есть зло в традиционном, архетипическом понимании, которое предлагают нам легенды? Сразу вспоминается эпитет Сатаны: враг рода человеческого. Да и драконов убивали, помнится, не за форму хвоста или расцветку чешуи, а за вполне конкретные вредоносные действия. А наличие в сказках добрых фей и добрых колдуний приводит к мысли, что ведьм не любили не за волшебство, как таковое, а за приносимый ими вред. И вред, добавим, объективный (если рассматривать сказки как источник информации).

Итак, представитель сил зла — это враг. Черт, ведьма, дракон, некромант… Он приносит вред «мне» или «моим», тем, кого я защищаю. Короче, «нам». И тут мы сталкиваемся с тенденцией, проходящей через всю человеческую историю: наличием деления на категории «свой» и «чужой». Причем понятие «чужой» несет явно отрицательную смысловую нагрузку. Попытайтесь — да не то что припомнить, просто вообразить себе сказку или легенду, в которой рыцарь пытается вначале пойти на компромисс с драконом, предпринять хоть какую-то попытку понять и, быть может, разрешить конфликт мирным путем. Не получается? А-а-а… То-то-и оно. Я говорю сейчас не о фэнтези, а именно о традиционных сюжетах. До появления романтизма не предполагалось того, что истина может быть субъективна. «Моя», «наша» истина и была единственно истинной — объективной.

Но наряду с делением на категории «свои» и «чужие» существует общая направленность развития общества на расширение круга «своих», ведущая в качестве результата-идеала к полному отсутствию вообще деления «свой — чужой» или, по крайней мере, отождествления понятий «чужой» — «враг». Если вначале есть «мое племя и все остальные», то потом «моя страна и все остальные», «христианский мир и все остальные»… Мы — люди, мы — ойкумена… А что же — остальные?

Общество развивается, развивается и техника. И вот наступает эпоха великих географических открытий. Новое время все… нет, не упростило — усложнило, с одной стороны сжав пугающие просторы Земли Изгнания до размеров глобуса, футбольного мяча, а с другой стороны, вдруг выяснилось, что и реальность-то не есть что-то постоянное и неизменное, у каждого она может быть своя: чья-то Земля — шар и вращается вокруг Солнца, а чья-то — плоская и покоится на трех китах. И как раз процесс «обобщения», расширения круга «своих» не дает решить этот вопрос не единственно правильным (упаси меня Бог от таких утверждений!), но единственно простым способом: моя реальность правильная, а его — нет. А главное, самые основы мироосознания, обуславливающего взаимоотношения людей в обществе, могут быть абсолютно разными. («Ибо что такое добродетель? — восклицает в ужасе Дмитрий Карамазов. — У меня одна добродетель, а у китайца другая — вещь, значит, относительная. Или нет? Или не относительная?»)