Старик глядит придирчиво, одной рукой почесывая волосатую грудь. Вторая ладонь выставлена вперед.
— Странный ты какой-то… Ни живой, ни мертвый. Не пойму… На лодке я переправляю только мертвых. По-настоящему мертвых, понимаешь? Ломать это правило я не намерен.
Пытаюсь превратить его в пламенный столб, но контуры лодочника лишь на мгновение становятся текучими, и опять он стоит передо мной словно нерушимая стена. Тут в разговор вступает пес. Он громко лает. Старик долго, прищурившись смотрит на него.
— Это ты, Орт? Ты же знаешь, это не по правилам. Но раз уж он с тобой…
Орт — судя по всему, именно так зовут пса — гавкает снова.
— Ну, раз так… Залезайте в лодку.
Гребет старик вяло, никуда не торопясь. Меня почти убаюкивает шелест воды. Ему вторят тихие, еле слышные вздохи, доносящиеся с дальнего берега. Все эти звуки сливаются в странную усыпляющую мелодию, наполненную тихой болью, неземной грустью и покоем. Орт начинает тихо поскуливать, словно подпевая песне, носящейся в воздухе. Кладу руку ему на спину и чувствую: все мускулы собаки напряжены. Орт в любую секунду готов ринуться в атаку. Странно. У меня нет предчувствия угрозы. Напротив, я очень спокоен.
Лодка упирается в берег, поросший дикими тюльпанами.
Каждую свободную минутку медсестра сидела у койки больного и рассказывала ему о себе. Она знала, что он не услышит, но, может быть, ей просто хотелось выговориться. Или хотя бы побыть рядом с этим человеком, спящим уже пятый год. Ей было интересно, видит ли он сны. Если да, то какие?
Когда больной опять открыл глаза, она не побежала за врачом, а наклонилась над мужчиной, спеша взглядом завязать контакт. Но больной почти сразу же опять смежил веки.
Медсестра и сама засомневалась: уж не мерещится ли ей?
Как только мы сошли на берег, старик быстро стал грести обратно. Не успеваю сделать и шагу, как с Ортом начинает твориться что-то странное. Пес падает на землю, его тело дергается от судорог, из пасти валится зеленоватая пена. Не знаю, чем ему помочь. Вдруг Орта охватывает пламя. Его совершенно закрывает завеса черного дыма. Когда ветер уносит дым — передо мной стоит стройный парень в легкой светлой одежде.
— Орт?
Он улыбается: