Но только ли океан может обеспечить «третье измерение»? Нет! Потому что оно открывается как вглубь, так и… ввысь. На деревья, на скалы. В пространство лазанья, карабканья, прыжков — «обезьяньих» (это уже как бы и про нас: прежде чем слезть с дерева, надо на него забраться) или «птичьих», скорее порхающих прыжков, чем собственно полета.

Многие наши писатели, включая и представленных в этом сборнике — не будем указывать пальцем, — затрагивали завроидную тематику. Но на одного пальцем указать все же придется, причем не осуждающе, а наоборот. Сергей Лукьяненко. Нет, не «Вечерняя беседа с господином чрезвычайным послом» — там явлен завроид слишком классической схемы. А ранняя вещь, в которой автор, кажется, и сам не заметил данных мотивов. «Рыцари сорока островов», описание инопланетян.

С авторской точки зрения, они, скорее, разумные птицы. Но — не летающие (это «утраченное умение»); но — с сохранившимися когтями на передних конечностях; но…

Это как раз наш контингент. Видимо, многие динозавры в той или иной степени были покрыты перьями, могли совершать длинные «порхающие» прыжки. Это умение можно и утратить. А вот тот, кто по-настоящему летал, даже лишившись перьев, ни когти не вернет, ни разумным не станет. У птиц настолько лимитирован вес, что увеличенный мозг — не для них; спустившись с неба, они могут вырасти — но так ли умен, допустим, страус? Во всяком случае, пришельцы Лукьяненко описаны не менее достоверно, чем уриане из «Богов войны» Ж. Клейна, вплоть до особенностей психики, которая делает их чужее всех Чужих. Этакие «вервольфовичи», нечто среднее между орлом и гигантским петухом — с соответствующими, чуждыми человеческим взглядами на проблемы контакта, войны и мира…

Вот такое могло быть. А возможно, было? Возможно, даже есть и сейчас? Что-то уж больно «завроиден» облик разного рода пилотов НЛО, начиная с Массачусетского… то есть Росуэллского инцидента!

Но это уже совсем другая история.

Айзек Бромберг

Requiem Одиссею Лаэртиду

Requiem Одиссею Лаэртиду

Слышу умолкнувший звук божественной эллинской речи;

Старца великого тень чую смущенной душой.

I. Introitus

I. Introitus

Это не пьеса, это поэма — просто любовь: тысяча первое объяснение в любви. Казанове.

Неведомо по какой причине, но отчего-то при чтении книг Г. Л. Олди в душе всегда начинает звучать музыка. Может быть, потому, что многие произведения этого авторского дуэта напоминают оперу — величественный эпос с титаническими характерами и бурными страстями так и просится в основу либретто. Так, при чтении романа «Герой должен быть один» слышались звуки увертюры к опере М. И. Глинки «Руслан и Людмила» и марша из «Аиды» Д. Верди, «Рубежа» — хора евреев из «Набукко» того же автора, «Маг в Законе» — вообще смесь из «Боже, царя храни», «Дубинушки» и «Отцвели уж давно хризантемы в саду».