IV. Sanctus

IV. Sanctus

«Темно и скромно происхождение нашего героя», — писал о Павле Ивановиче Чичикове автор «Мертвых душ». А что известно из первоисточников о детстве и юности Одиссея? Очень немногое. Поэтому почти вся первая книга — плод чистой фантазии Олди. Это своего рода художественная реконструкция биографии конкретного полулегендарного лица. Реконструкция блестящая, потрясающая глубиной проникновения в исторический материал и психологию людей прошлого. «Человек номоса» — это даже не мифология, а чисто исторический роман.

Уже стало нарицательным «хитроумие» Одиссея. Но как, в каких условиях формировался его характер? Кто учил Лаэртида разбираться в людях, находить выход из критических ситуаций? На все эти и еще множество других вопросов и отвечают романисты в первой части своей «Одиссеи». Она хорошо вписывается в традиции русской классической литературы, давшей образцы такого рода прозы. «Детские годы Багрова-внука» С. Аксакова, «Детство», «Отрочество», «Юность» Л. Толстого, «Детство» М. Горького. Это один маяк, на который, вероятно, ориентировались Олди. С другой стороны, вспоминаются превосходные романы Л. Воронковой, которыми мы зачитывались в середине 60-х: «Юность Александра», «След огненной жизни», «Герой Саламина». «Человек номоса» из этого же ряда. Олди практически впервые написали книгу для детей и юношества. Простую (ни в коем случае не примитивную, а очень понятную, близкую по духу каждому мальчишке), романтически возвышенную, берущую за душу.

Перед читателем возникает не застывший в бронзе или мраморе герой с сурово насупленными бровями, а живой и понятный рыжий мальчишка, дерущийся с соседской ребятней, мечтающий о великих делах. А вокруг сверстники и взрослые. И каждый преподает юному Одиссею какой-либо из уроков жизни, которые авторы называют «взрослыми детскими играми». Дядя Алким дает ему наглядные примеры стратегии и тактики. Нянька Эвриклея знакомит с премудростями древних жрецов Та-Кемета, откуда она родом. А вокруг Итаки бушует море, в котором курсируют корабли пирата Лаэрта, обучающего наследника искусству управления государством и финансами. И природа, пьянящий горный воздух и щедрое солнце, которые золотят и закаляют кожу. «Луна панцирной бляхой выпятилась в просвет между облаками. Ясное дело, днем этих облаков зови, не дозовешься, а ночью, когда и без них прохладно, — ишь набежали! Ночная птица взахлеб кричала над лесистым Нейоном, жалуясь на одиночество, и вопли кликуши неслись вдоль изрезанного бухтами побережья Итаки, дальше, дальше… а что там, дальше? Ничего. Иногда рыжему сорванцу казалось: дальше действительно нет ничего и никого. Взрослые только обманывают, будто есть. Седой Океан струится вокруг Итаки, ограничивая мир; по вечерам можно видеть, как на горизонте клубятся пряди древней бороды». И еще нехитрые детские радости и мелкие обиды. Все как в нормальном обычном детстве.