– Ну раз все понятно, вперед и с песней!

Все вернулись в свои машины. БТР тронулся, выпуская клубы газа, остальные же покатили за ним.

Аккуратно объехав клумбу с голубыми елями, «коробочка» устремилась на плац, растянувшийся практически на всю длину здания. Справа Андрей заметил бронзовый бюст Ильича. Ничего себе! Как это его еще не снесли? «Mersedes Vito» проехал мимо окруженного лавочками небольшого фонтанчика, сейчас, правда, не работавшего. На клумбах пробивались первые нарциссы, гиацинты и подснежники. Было такое ощущение, что находишься в парке отдыха. Если бы не застывшие невдалеке возле смотровой площадки фигуры. Они портили все настроение.

БТР выкатился на середину плаца – прямо напротив трибуны с одной стороны и товарища Крупского с другой. Владимир Ильич, стоя на каменном постаменте, серьезно взирал на копошащихся внизу букашек.

Центральная часть здания, к которой вела широкая лестница с корабельными якорями по обеим сторонам, была украшена арочными проходами, облицованными мрамором. Арки поддерживали массивный балкон с двенадцатью некогда белоснежными колоннами, которые со временем немного утратили свой лоск. Посредине, в пиджаке с разлетающимися полами, в стремительном порыве застыл дедушка Ленин, выкрашенный черной краской, на которой так контрастно выделялся не успевший растаять снег – особенно на лысине и на плечах.

– Эт че, снег? – поинтересовался Череп.

– Не, блин, перхоть! – гыгыкнул Доронин.

Колонна остановилась. Начали подтягиваться первые мертвяки. Вэвэшники, высыпавшиеся из БТРа и автобуса, заняли круговую оборону, открыв огонь. Грохотало знатно.

Очень много зомби подтягивалось со стороны лестницы, ведущей к общежитиям. Наверняка укушенные студенты пытались пробраться домой, но умирали и возвращались к иной форме жизни.

На плац сыпались гильзы, но их звон заглушал громкий треск выстрелов. Андрей с Черепом практически не стреляли – жадничали на патроны. А дохлики все перли и перли.

Первые признаки истощения сил противника, если можно так выразиться, появились примерно через двадцать – тридцать минут. Конечно, все было не так гладко, как хотелось бы – среди медленных и неуклюжих жмуриков неожиданно оказалось много очень даже подвижных. Ну до вчерашнего арматур-батыра, что в переводе с казахского – терминатор, им было далеко, как Кате Пушкаревой до Моники Белуччи, но все же получился неприятный сюрприз, когда несколько десятков голодных существ резво рванули на не ожидавших такой прыти солдат.

– Все, заходим! – махнул рукой Рябошеев, и штурм-группа, в которую входили практически все, не считая спасенных, водителей и нескольких парней охраны, направилась в сторону входа в здание.