— Понятно. — У меня в голове мелькнула шальная мысль. — Погоди, а ты случайно не брешешь?

Пас молча достал из рундука свою записную книжку и передал мне.

— И что? — удивился я.

— Это коммуникатор. Нажми комбинацию клавиш «ОЛ45П».

Я нажал и чуть не выронил машинку из рук — на ней загрузилась программа связи и карта пролетающих спутников.

— И ты в учебке все время стучал? — вытаращился я.

— На тебя нет. Комиссию безопасности волнуют только серьезные нарушения.

— И кого же ты заложил? Колись!

— Отвали. Я и так тебе много сказал.

— Ну уж нет! Товарищ, называется. То ты трахаешься с моей девушкой, то стучишь! Офигеть можно. С виду чистюля, а на поверку — чудовище какое-то.

— Прекрати. Если я тебе скажу одно имя, отвянешь?

— Валяй.

— Перед самым отъездом из учебки я отправил донесение на Ушана за то, что он настраивал ребят против узкоглазых курсантов.

— Оп-па… Слушай, а ведь Жаб…

— Уймись. В этом как раз и есть причина того, что я уезжаю на глубоководную базу.

— Очень интересно.

— С двухкилометровой глубины не свяжешься с комиссией безопасности через спутник. А донесения по другим каналам строжайше запрещены. Я обязан настучать на Жаба за торпедирование кораблей, но, если я буду на «DIP-24-200», никто меня в молчании не обвинит.

Вообще-то Пас мог придумать историю правдоподобней. Истории, за которые можно было настучать на Жаба, долго искать не надо — начиная с подкупа Макамоты и заканчивая подделкой допуска, но ни разу Пас об этом не доложил. Почему? А главное, зачем было рассказывать мне о сотрудничестве с комиссией безопасности, если можно было отбрехаться гораздо проще? Единственное, что в этой истории не вызывало у меня ни малейших сомнений, это подлинность коммуникационного устройства. Машинка действительно в духе комбезовцев. Все остальное вилами по воде писано и белыми нитками шито.

И вдруг до меня дошло. Поначалу эта мысль показалась мне совершенно бредовой, но чем больше я складывал кусочки разрозненной информации в единую картину, тем очевиднее мне становилась правильность моей догадки. А заключалась она в том, что Пас — законченный геронтофил. И про жену комиссара — правда. Не удивлюсь, если он сам ее и совратил. А не стучал он на Жаба по одной очень простой причине — Чистюля по уши влюбился в Рипли и не хотел разваливать команду, чтобы начальница не вернулась обратно на камбуз. И на базу «DIP-24-200» он уходил вслед за ней. Признаться в этом ему было сложнее, чем рассказать о своем стукачестве. Я решил не додавливать его до конца и сделать вид, что поверил.

— Никогда не думал, что оставлю в живых настоящего стукача, — усмехнулся я. — Да еще буду вызволять его из капкана под угрозой собственной жизни. Ладно, погнали к автопарку, а то Жаб по ушам надает.