— Но сначала нам надо попасть на борт? — подозрительно приподняв одну бровь, предположила Вера.

— О да, — кивнул Стас, фиксируя предохранительную скобу на горловине скафа. — Это как раз самый захватывающий параграф моего гениального плана.

— Знаешь, — шмыгнул носом Жаквин, — раньше я в основном боялся далеких, почти абстрактных вещей, ну вроде столкновения Солнечных систем. Но чем дольше пребываю рядом с тобой, когда ты в таком вот… нестабильном психическом состоянии… тем сильнее начинаю бояться вещей близких и очень реальных.

— Ты сам предложил угнать истребитель! — огрызнулся Нужный.

— Я думал, мы сделаем это как-то… цивилизованно.

— Не паникуй, теоретик. Ты еще не слышал о моей грандиозной задумке. Все пройдет цивилизованней некуда. — Стас помог Вере справится с подсоединением кислородных шлангов к шлему. — Ты, Уиндел, пойдешь первым…

— Это уже совсем не смешно! — окрысился ученый, шарахая в сердцах перчаткой об пол.

— А я и не смеюсь. Даже не улыбаюсь. Глянь, какое у меня мурло серьезное. И зря ты думаешь, что мое психическое состояние нестабильное. Оно на протяжении последней четверти часа очень даже стабильное, просто слегка аффективное. Наверное, меня та плаксивая тетка фразочкой про коктейли доконала. Так вот, кратко излагаю суть маневра…

* * *

Ни разу в жизни титулованный астроном Жаквин Уиндел не попадал в столь глупое и одновременно опасное положение.

Однажды в молодости в жилищнораздельном комплексе он забрел по рассеянности в женский туалет, где схлопотал по мордасам сумочкой. Глупо? Еще как! Потом, через много лет, он валялся придавленный плитой на «Хароне-зеро» в метановом аду возле остановленного конвейера после взрыва в забое. Опасно? А то ж!

Но ничто не могло сравниться с тем, что ученый собирался сделать теперь.

— Абсурд, — бормотал он, ступая по подсвеченному полу перешейка, ведущего к внутреннему шлюзу. — Самоубийство… Точнее – абсурдное самоубийство.

— Заткнись и сделай рожу понаглее, — посоветовал Нужный, идущий следом.

Когда они приблизились к переходному отсеку, сработали датчики движения и впереди предупреждающе замерцал алый огонек.

Остановились.

Стас взял Веру за руку и крепко стиснул ее пальцы через ребристую перчатку скафа. Почувствовал легкое ответное пожатие.

Переборка с шипением отошла в сторону, и навстречу им вышел худосочный мужик с нашивками инженерных войск на расстегнутом не по уставу кителе. В сопровождении плечистого санкцира-спецназовца в активированной броне.

— Я начальник инженерной бригады, — сообщил худосочный, недоверчиво разглядывая пожаловавшую троицу. — Доступ в ячейки запрещен, через несколько минут – штатная обработка вакуумом.