Габриел стряхнул пот с глаз. Сейчас не время мечтать. Странно, что лампы как будто тускнеют.

Изадоре оставалось разрезать пятнадцать сантиметров, когда вибронож окончательно сдох. Подбежавший Изеки застал женщин за отчаянными попытками пробить дверь плечами.

— Не проламывается! — крикнула ему Изадора. — Никак…

— Подвинься.

Офицер отодвинул ее в сторону, лег на спину и стал бить обеими ногами в центр вырезанного круга.

— А ну, вместе! — пропыхтел он.

Изадора и Чуен подхватили его ритм, вкладывая в каждый удар весь свой вес. С каждой атакой хрупкая пластопена немного подавалась, прежде чем спружинить на место.

Крак! Тонкая, как волосок, трещина появилась на поверхности двери.

— Габриел! — закричала Изадора. — Иди! Мы пробились! Габриел очнулся, с трудом разлепил глаза. Оказывается, он сидел на корточках в дверном проеме. Голос лифта терял терпение.

— Это предупреждение Центрального Управления Расследований и Задержаний. Пожалуйста, освободите дверь. Лифт реквизирован для служебных целей.

— Габриел!

Откуда лифт знает его имя?

«Ты получил меня, Старик, — подумал Габриел с тупым весельем. — Девятнадцать лет ты гнался за мной и наконец получил. Это в твоем духе: натравить на меня проклятую Организацию. Но все же зачем я тебе понадобился? У тебя был Диг-Диг, и Билли, и остальные. Почему ты не мог просто отпустить меня на все четыре стороны?»

Но такие вопросы всегда приходят слишком поздно. И Старик, который уже десять лет был прахом, дотянулся, как делал это столько раз, из Времени Снов в настоящее, чтобы сесть на плечо Габриела с костью, зажатой в лапе. И заостренной. Заостренной.

— Еще раз! — задыхаясь, приказал Изеки. Раздался треск, и выбитый круг полетел на пол.

— Габриел! Ради Макка! — закричала Изадора.

Сквозь заросли растений Габриел увидел, как женщина вскочила и направилась к нему. Но если она это сделает… «Нет».

Габриел с трудом встал на ноги.

— Иду! — квакнул он.

Спотыкаясь об извивающиеся отростки реддигаба, он побежал к двери. Изеки и Чуен уже исчезли в дыре, а Изадора стояла возле нее, едва различимая сквозь зелень, и лихорадочно махала Габриелу. Продираясь через созревающие помидоры, землянин вздрогнул от брызнувших на его щеку комков горько-кислой мякоти и несколько шагов пробежал с закрытыми глазами. Когда он снова открыл их, Изадоры тоже уже не было, а до двери оставалось всего несколько метров.