– Я что-то не пойму, – обернулся Касасам, – ты какую себе тропу выглядываешь? Убийцы или угодника?

– А разве угодники не убивают? – ответила вопросом на вопрос Кама.

– Случается, – мрачно пробормотал кузнец. – Но не упиваются этим. Кстати, насчет упиваться. Если бы я был беглецом, я бы уходил на юг. Тут в двадцати лигах есть питьевая вода. Правда, мало кто знает…

До воды спутники добрались к вечеру. Водой оказалось гнилое и вонючее болото, наполненное затхлой тиной, но Касасам разулся, закатал порты, подхватил пустые мехи и бутыли и ушлепал по тине к скалам. Вернулся он весь обвешанный наполненными холодной водой емкостями.

– Так бывает, – крякнул кузнец, трогая с места лошадей. – Течет вода чистая, а попадает в гнилое место и становится помоями. А было бы ей куда вырваться отсюда, эх…

На стоянку встали уже в темноте. Костра Касасам разводить не стал, предупредил, что вокруг не Сухота, но лучше внимания к себе не привлекать. Тут уже опасно. Спутники поели, а потом еще долго не могли уснуть, глядя в звездное небо, которое, как казалось Каме, ничем не отличалось от такого же неба над Лаписом.

– Слабая была печать угодников, – наконец пробормотала Эсокса, и Кама поняла, что дакитка думала о том же, о чем и она. – И сама не удержалась, и башни обрушились. Если бы не рухнули ворота Донасдогама… Тогда бы тут точно была бы вторая Сухота. Там так просто не полежишь…

– Так думаешь? – подал голос Касасам. – А вот тот же Син думал иначе. С Хаустусом говорил об этом, тот тоже все сомневался, а я слушал. Мне, правда, показалось, что Син говорил так, словно он сам эту печать накладывал, но я тогда еще не очень хорошо каламский понимал, может быть, он за всех угодников крепился, не знаю. Он сказал, что в том печать и состояла, какая бы сила ни пыталась открыть ворота, она не должны были открыться. И они не открылись. Рухнула вся галерея на лигу или на две внутрь! Запечаталась накрепко. И пусть башни не устояли тоже, но они свое дело сделали! Погань была заперта!

– И что же, она не могла найти другого выхода? – спросила Эсокса.

– Нашла, как знаешь, – вздохнул Касасам. – Не вытекла, конечно, но пробилась. Здесь, через щели. В Соболне, на юге, говорят, отыскались прогалы. В Сухоте, за горами, целый провал образовался.

– Так ведь там вроде бы такой провал, что никакие ворота Донасдогама не нужны? – спросила Кама.

– Сложно об этом говорить, – зашевелился Касасам. – Тот же Син рассказывал, правда, вроде как передавал слова другого мудреца из угодников, Бенефециума, есть такой старичок в Бэдгалдингире, что неизвестный колдун, который собирал камни Митуту и набрал аж шесть камней из семи, не был таким уж законченным мерзавцем. Хотя силы имел предостаточно! Но когда они вдруг стали пошаливать, он схватился за голову. Почувствовал, что под его Змеиной башней зашевелился если не сам Лучезарный, то уж великая гадость. Вот тут-то и начал свою ворожбу. Но не успел.