– На тебя ведь покушались двое?

– Двое, – согласился Игнис. – И оба раза неудачно. Один раз меня спасла мать. Другой раз – девушка, моя спутница.

– Так и будешь всю жизнь за юбки прятаться? – спросила Вискера.

– Как получится, – ответил Игнис. – Но если юбку скинешь, я спрячусь за нее.

– Я в портах, – рассмеялась Вискера. – Или, думаешь, раздеться не решусь?

– Ты не такая, как все, – повторил Игнис.

– Я другая, – согласилась она, снимая и отбрасывая пояс с оружием. – Но это не потому, что я лучше их. Я хуже. Много хуже.

– Но моложе, – сказал Игнис.

– Я старше их всех, вместе взятых, – сказала она и распустила завязи. На холодную траву упали порты, котто. Полетело нехитрое белье. Обнаженная женщина, которая была, по ее словам, старше их всех, а телом – прекраснее любой из них, кто пытался убить его, и из тех, с кем был Игнис за всю свою жизнь, засмеялась, обернулась, словно хотела показать себя, сделала шаг, другой и вдруг погрузилась в воду. Проплыла с пару десятков локтей по воде, в которой плыли трупы, вернулась к берегу, вышла из воды горячая и живая и пошла к Игнису…

За полночь, когда уже звезды пытались освещать темный берег, Игнис вспомнил про смену.

– Успокойся, – она прижималась к нему, словно пыталась прирасти. – Я твоя смена.

– Расскажи, – попросил он.

– Рассказать? – она задумалась, приподнялась на локте, нависла над ним в темноте. – Как же ты еще молод… Не могу поверить…

– Ну, и ты ненамного меня старше, – засмеялся он.

– На будущее, – прошептала она ему на ухо, – не верь никому. Даже тогда, когда можно верить. Вот, Волуптасу можно верить, Ирис можно верить. Они оба хлебнули такого, что теперь словно в панцире пребывают. В панцире из собственных потрохов… Арденсу верить нельзя. Не по лжи его, а по молодости. Он еще сам не знает, цветок из него вырастет или чертоплох. Сманаду нельзя верить. Он не тот, кем кажется. Совсем не тот… Но не верь никому. И Волуптасу и Ирис – тоже. Не для того, чтобы уберечься. Чтобы не привыкать. Привыкнешь к одному, не убережешься от другого.

– А тебе можно верить? – спросил Игнис.

– Мне можно, – ответила она. – Но только сегодня и завтра. Потом уже нельзя.

– Почему? – не понял Игнис.

– Потому что потом меня не будет.