Анна улыбнулась и промолвила:

— А ты умеешь льстить женщинам.

— И не только это, — сообщил Стас. — В общем, поглядывай за вертолетом, но главное — окна. И еще, я думаю, они сейчас попытаются подогнать БМП, поставят ее так, чтобы она заслоняла труп и под ее прикрытием его внутрь погрузят. Клиренс у бээмпэшки не такой уж большой, тут им надо бить по ногам. Понимаешь?

— Конечно, — ответила Анна. — Только это не понадобится.

— Почему?

— Они уходят.

— Уходят?

Стас машинально взглянул вверх и увидел, что вертолет Паленого и в самом деле улетает. В сторону Темной долины, между прочим.

— Блин, — пробормотал он. — А остановить их нельзя?

— Да ты рехнулся, что ли? — сказала Анна. — Пусть уходят, кончились у нас ресурсы. Еще пара минут, и они бы нас дожали. Вот только нет у них этого времени.

Стас медленно помотал головой. Ни единой в ней мысли не было, лишь усталость и странное безразличие ко всему. Впрочем, такое после боя бывает часто.

— Почему? — тупо спросил охотник. — Почему у них нет времени?

— Разве не слышишь? Моторы.

— Какие?

— Машины идут, — голос ведьмы был преисполнен терпения. — Помощь. Три БРДМ и пара машин с солдатами. Сейчас будут здесь. Еще вдалеке летит пара вертолетов. Там, как я понимаю, твое начальство. Скоро нас осчастливят присутствием.

28. Путь наверх. Тимофей Ковальский

28. Путь наверх. Тимофей Ковальский

Богу для создания мира понадобилось шесть дней. А вот интересный вопрос: сколько ему пришлось создавать самого себя? Сколько дней? Часов? А может, это случилось вот так — резко, рывком, словно кто-то где-то повернул неведомый выключатель, то есть — мгновенно?

И еще забавный вопрос: болела ли у Бога голова так же, как у него? Наверное, подобное невозможно. Счастливец он, этот Бог.

Тимофей открыл глаза и ничего, кроме темноты, не увидел. Тогда он попробовал пошевелиться и не смог.