Узор седьмой, неопределенного цвета

Около четырех часов дня в доме профессора Микроскойба зазвонил телефон.

– Алло?

– Здравствуйте, профессор… – произнес вкрадчивый голос.

Микроскойбу почему-то стало не по себе.

– Добрый день. С кем имею честь?

– Генерал Гаубиц, к вашим услугам.

– Простите, но я о вас никогда не слышал… Вы приезжий?

– Не совсем. Я – крысиный генерал.

– Ой… – не сдержался профессор Микроскойб, нашаривая на столике сердечные капли. В душе он боялся, ненавидел и презирал крыс, но скорее бы умер, чем позволил кому-нибудь об этом догадаться. – Слушаю вас?

– Я хочу принести извинения за неприятный инцидент, произошедший с вашим холодильником.

– Ну что вы, какие пустяки! Я и забыл уже! – поспешно заверил генерала профессор. – Да и не было у меня там ничего такого. Просто запас недели на три.

– Нет-нет, не спорьте! Это был ужасный, безобразный поступок, и я несу за него личную ответственность, так как совершили его мои бойцы! Заверяю вас, этого больше не повторится!

– Ну конечно…

– В данный момент я стою на коленях перед телефонным аппаратом и от имени всего крысиного вида умоляю простить моих ребят.

– Ну, что вы! Уверяю вас, все в порядке. Они были голодны, я же знаю.

– О, профессор… Ведь вы же понимаете, что они не так уж и виноваты? Что они сделали это от отчаяния?

– Да-да, конечно…

– До того, как произошла эта кошмарная трагедия с вашим холодильником, они говорили мне: «Генерал Гаубиц, почему жители Вершины так равнодушны? Почему они не обуздают этих гадких алчных Башенок, из-за которых вынуждены голодать наши малыши? Генерал, – сказали они, – мы чувствуем обиду и за себя не отвечаем. Если мы от горя обчистим чей-нибудь холодильник, виноваты в этом будем не мы, а Башенки и те, кто потакает их злодеяниям». Голоса их дрожали, в глазах стояли слезы, лапы тряслись от недоедания. Что я мог им ответить, профессор? Вот вы умный, образованный зверь, скажите – что?

– Я… не знаю. Но уверяю, вы ошибаетесь. Мы вовсе не равнодушны к вашим бедам!