Она снова перечитывает список найденных личных вещей — обручальное кольцо из желтого золота с розовыми бриллиантами там не значится.

Может, кто-то из полицейских оказался мародером? Почему тогда не забрал золотые серьги? Может, просто забыла надеть кольцо…

— Сомнений нет никаких, — сказала тем временем Ричардс. — Рост примерно 170–175, вес около 60 килограмм… конечно, это она.

— А камера на светофоре? — спросил Альфан. — Мы можем получить запись с нее?

— Мы ее уже отсмотрели, — сказала Ричардс. — Изображение нечеткое, но с нашим фотороботом оно совпадает. Овал лица тот же, стрижка «каре»…

«Какое, к черту, каре?» — пронеслось в голове у Джилл. — «У нее на тот момент была грива почти до лопаток. Она из особняка префекта сбегала не в парикмахерскую…»

Альфан удовлетворенно кивнул.

— Джилл, ну как ты? — спросил он.

«Никогда его не сниму…»

Забыла? Подарок любимого мужчины? Нет, это не про нее.

— Да, я в порядке, — сказала Джилл, улыбнулась, небрежным жестом смахнула с лица слезинки. — Ты поезжай, я сама вернусь домой, своим ходом.

Альфан понимающе кивнул.

Снег все падал и падал. Изредка мимо проезжали одинокие машины — город все никак не мог заснуть. Джиллиан Бернски неторопливо шла по тротуару, сунув руки в карманы любимой косухи, и задумчиво улыбалась.

Винсент Ле’Санг вошел в гостиную весь мокрый, запыхавшийся и обеспокоенный.

— Ваше Величество, мы должны немедленно покинуть этот город, — сказал он.

Андреа встал с кресла, держа в руках планшет.

— Что случилось, Винсент? — спросил он.

— Мне тяжело это говорить… — Ле’Санг опустил взор. — Примите мои соболезнования…

Пальцы Андреа разжались сами собой, планшет выпал из рук.