Попал только один, выпущенный Кваквасой. Пророчество оказалось-таки правдивым. Подтеменье спас именно торговец «живыми» трусами. Снаряд – вершитель истории, сверкнув оперением из крыла новошагоранского попугая, проскользнул в крошечную язвочку в некро-коконе и впился Хуру-Гезонсу в пах. Стрела везучего гоблина угодила ровно в то место ауры, откуда к Федору метнулся магический протуберанец!

Этот выстрел оказался песчинкой, склонившей чашу весов на сторону добра. Аура Черного Шамана лопнула, как проколотый иглой воздушный шарик, некромагия грязными волнами плеснулась в стороны. Обезумевшая меганевра вздрогнула и начала снижаться. Бережно опустив комдива и маджаи на крышу базилики, стрекоза разжала лапки и упорхнула в сторону. Уселась в ожидании команды, смирная, как и прежде.

Сморщенный и жалкий, лже-бог брякнулся на плац. Перевернулся на живот, вскочил на колени, вытянул дрожащую руку и направил кривой палец в сторону меткого гоблина.

– А ведь я хотел сделать тебя десятником, глупый Квакваса! – скорбно заверещал он. Тающая аура пузырилась вокруг колдуна и на нем самом, словно жир на горячей сковороде. – Такова же твоя благодарность, обезьянье отродье!

– Да что сразу я-то? – стушевался Квакваса и быстро спрятал арбалет за спину. – Все стреляли, и я тоже…

– Не смей порочить моего друга! – ощерился Рож. – Сам ты мартышка!

Он подскочил к Шаману и звонко ударил клеветника погребальным золотым фаллосом Мауззкила по лбу. Тонкий металл сплющился от удара.

– Хватит возиться с этим убийцей! – прорычал подскочивший Пожиратель Плоти. – Разойдись!

Воины прыснули в стороны. Ил-Лаарт скрутился тугим штопором, резко распрямился. Мощный толчок Угриного хвоста подцепил тающую оболочку Хуру-Гезонса и его самого. Лже-бог с воплями ужаса полетел через монастырскую стену, в сторону залива.

Способный в маске видеть на многие мили, Федор рассмотрел бесславный финал, постигший лже-Вэйруна. Гоблин не успел упасть в воду. На поверхности залива вспух огромный водяной холм. Он рос навстречу падающему Шаману, блистая зеркальной водяной пленкой. Наконец вершина холма раскрылась, как жерло вулкана. Украшенный пенными валами и мириадами брызг, из пучины озера восстал монструозный соратник золотоискателей и личный друг Стволова, бывший бегемот Борис. Распахнулась титаническая пасть. Черный Шаман в последний раз дрыгнул ногами и ухнул в нее, как в могилу.

С громоподобным «А-а-ам!» пасть закрылась. Медленно и величаво Борис погрузился обратно в залив, унося в чреве несостоявшегося поработителя Подтеменья. А может, сразу переслал его через личный портал в Ядро, на расправу обозленным некромантам, чтобы не таскать лишнюю тяжесть в желудке.