За деревней с трогательным названием Нарядово на табличке колонна вдруг резко ушла с шоссе вправо. Лейтенант на броне орал в гарнитуру своей рации что-то неразборчивое. Что ему там могли приказывать, вообще было непонятно, но жесты и рваные междометия молодого офицера неожиданно оказались не просто доходчивыми, а «интуитивно понятными». Десять МТ-ЛБ батальона и две приданные им «Шилки» развернулись в уступ, двигатели взвыли, с силой цепляя заледеневший грунт, и Вика в ужасе увидела, как в километре впереди вдруг начинают рваться снаряды. Редкая цепочка разрывов за какие-то секунды пробежала зигзагом по полю, угасла и начала свое движение заново, уже на сотню метров глубже. Интересно, что это не было похоже на кино. В кино снаряд вышвыривает вверх жуткий столб огня; здесь такого не было и в помине. Может быть, пушки другие? Десантироваться им не приказали, хотя Вика приготовилась. Ей было страшно и интересно, как никогда в жизни. Рвущиеся снаряды однозначно были своими. Она была готова открыть огонь в ту сторону, в которую прикажут. Но ей, между прочим, и в голову не приходило, что в нее могут стрелять в ответ.

МТ-ЛБ снизили скорость, и это наверняка было как-то обусловлено находящимся впереди. Ось их атаки приходилась на промежуток между лесом и двумя поселками – один был левее, второй правее. И как раз когда Вика восхитилась собственной умной мыслью на тему «А зачем атаковать в пустоту», за этот «промежуток между» вылетело несколько машин. Лейтенант завопил и забил в броню прикладом, но водила был сам не слепой. Их транспортер встал как вкопанный, и одновременно с этим взревели крупнокалиберные пулеметы на нескольких тягачах сразу. Секунда – и их оглушающий рев был перебит совсем уж диким гавканьем «Шилок» с обоих флангов. К быстро перемещающимся впереди машинам потянулись сходящиеся и пересекающиеся веера трасс. К этому времени они все уже прыгали с брони и из нутра десантного отсека. Вика не могла, не успевала разглядеть, кто и что является их целью. Подразумевалось, что это тот же противник, которого сейчас гнал в сторону Кингисеппа их первый эшелон – подразделения противостоящей им польской 16-й Поморской механизированной дивизии. Но силуэты машин еще не успели примелькаться, да и были далековато: километр или чуть меньше.

– Ах-хонь!

Занявшая свое место в цепи Вика огляделась. Как ни мало у них было теоретических занятий за эту страшную неделю, но она успела усвоить, что гранатометы бьют максимум на 300 метров, а старые и меньше. Однако расчеты гранатометов даже не готовились к стрельбе, команда относилась к пулеметчикам, которые и так стреляли как бешеные: гильзы летели с брони во все стороны. Бойцы ее роты стояли, рассыпавшись в стороны от тягачей, глядя на происходящее во все глаза. Вика обратила внимание на нехарактерную позу одного – и это вдруг оказался не простой Ляхин: то ли санинструктор, то ли стрелок, лейтенант в подчинении у лейтенанта. Он не стоял, а сидел на одном колене, загнув носок ступни в землю, готовый вскочить. И поглядывал то вперед, то на командира взвода. Но потом она снова перестала его замечать, потому что двигающиеся поперек их строя машины впереди начали останавливаться и загораться одна за другой. С момента открытия огня прошли считаные секунды, может быть, полтора или два десятка секунд.