– Вик, а Ви-ик?

Она отняла ладони от лица. Так, таким тоном говорила ей мама, но довольно давно. Классе в 5-м и следующие несколько лет. Когда ты уже не маленькая девочка, но еще не девушка. Интонация помнилась, и то, что он в нее так метко попал, показалось ей маленьким чудом.

– Что? – глухо выдавила из себя она.

– Может, хватит уже?

– Что хватит?

– Сидеть вот так. С глазами в кучку. – Ляхин вдруг как-то горько засмеялся. Остановился, поглядел на свой автомат и засмеялся снова. От этого смеха ее пробрало холодом. Притом, как она, оказывается, замерзла, все равно пробрало. Поверх холода от мороза.

– Да пошел ты…

Вика встала со скрипнувшей железками койки, поискала глазами вокруг и опять не увидела своего автомата. Посмотрела на тот, который был в руках у лейтенанта.

– Угу, это ты верно угадала. Если бы ты не вошла… Минуту или две, может быть.

Она не поняла, что он имеет в виду, но предпочла смолчать. Это всегда верное решение, если не знаешь, что сказать.

– А теперь… У тебя есть какие-то планы?

Прозвучало это двусмысленно. И несмешно.

– Теперь – совершенно однозначные, – сухо сказала она. – Оружие себе найти. Командира. И продолжить, сколько смогу. Поквитаться за ребят.

Спазм рыданий выплеснулся из нее сам собой, совершенно неожиданно и совершенно неостановимо. Ее буквально повалило вниз, на колени и на бок. Воя, Вика старалась разодрать тесный воротник, потому что он не давал ей вздохнуть. Весь воздух уходил на плач по мертвым, на себя не оставалось ничего, и уже через полминуты она почти потеряла сознание. Затемнилась. Потом кошмар внутри стих, и она снова начала видеть. Сперва туннелем, находящимся прямо перед собой, потом больше.

– Мне тоже хотелось, – очень нехорошим голосом сказал Ляхин сзади, из-за ее спины. – И в прошлый раз, и в этот. В прошлый я отомстил адресно. Пусть не полно, но… Сколько уже лет прошло, до секунды все помню. Как это было сладко.

Он страшно оскалился, и на секунду изнутри его лица проступило нечто жуткое, невозможное. Потом оно снова ушло вовнутрь, в глубину взгляда, в глубину кожи.

– Теперь – ни хрена. Я вытащил пять человек, включая тебя. Или даже шесть. Толстого точно, это ты верно помнишь. Этого там, который с СВД… Пулеметчика из третьего отделения… И знаешь, ты единственная живая.

Ляхин вновь посмотрел на нее искоса, но теперь сумасшествия в нем почти не было, только боль.

– Потому что ты без ран. Тоже шоковая, но психическая, а не… Знаешь, как это называлось, что их убило?