У той двери, порог которой я только намеревался переступить, на полу сидел полуживой сталкер. Не знаю, в какую анормальную ловушку он влез, но человек был весь покрыт запекшейся кровью, его иссохшееся, почти голое тело усеивали кое-как закрывшиеся раны и порезы, но худшим из всего выглядело то, что бедолага лишился глаз, хотя был еще жив.

– Наконец-то ты пришел, – изнуренно прохрипел он, повернув голову ко мне и уставившись на меня черными, обожженными, пустыми глазницами. – Я верил, что появишься ты, идущий после меня…

От этого «взгляда» у меня тигриные когти проскребли по спине. Этот полутруп меня явно видит, и сидит он здесь, судя по всему, давно. Но как-то все не умирает и не умирает, хотя при этом и не пытается выбраться и не убивает себя сам. Напротив, он говорит так, как будто специально ждал именно меня… Вопросы, снова вопросы, но я понимал, что иначе никак.

Я пришел в непростое место.

И это лишний раз подтверждал правильный треугольник, нарисованный на стене. Он же «дельта», четвертая буква греческого алфавита, произошедшая от финикийской «далет», обозначавшей, конечно же, «вход в палатку» или попросту «дверь».

Моя попытка удачней, чем у других. Я нашел ее.

– Ты говоришь так, словно ждал меня, – нарушил я затянувшуюся паузу.

– А что в этом удивительного? – проговорил ослепленный.

– Да хоть бы и то, – я точно знал, что перед тем, как заговорить, у меня на секунду искривился уголок рта, – что твой внешний вид свидетельствует, что у тебя должно быть много своих собственных, более насущных проблем. А вообще я думаю, что тебе пора уже всерьез задуматься о том, чтобы освободиться от бренного существования, и…

– Думал, думал! – зло перебил он, и даже изнуренный голос его чуть окреп. – Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Я много думал, пока ждал тебя здесь. В эту часть пещеры уже давно никто не заходит. Стала она, понимаешь ли, никому не нужна… – Он замолчал, то ли выдохшись, то ли не зная, как сформулировать дальше. – Я ведь тут уже давно, – добавил наконец он, нерешительно, робко пошевелившись, – но смерть не забирает меня. У меня с ней договор, а я его не исполнил.

– Ну, это ваши дела, – очень серьезно заметил я, понимая, что у него давно и основательно снесло крышу; что неудивительно в такой жуткой ситуации. – Ну а меня ты зачем ждал?

– Чтобы отговорить тебя, конечно, – как само собой разумеющееся, спокойно сказал сбрендивший слепой. – Ты не должен идти туда.

– Это почему, интересно?

Мне действительно стало интересно, как же он обоснует.

– Любого входящего за этой дверью ждет только смерть, – зловеще поведал неумирающий сталкер. – И если у тебя нет вопросов, на которые может ответить только она, тебе там нечего делать.