– В масджид, – бесцветно отозвался Тарег.

– Да, в масджид. А… там… ну, словом, ты ночью слышал, что – там.

– Да, слышал…

– Ну вот он туда и вошел. Потом вышел. Сначала молчал. Потом долго плакал. А потом умер.

– Да. Умер.

Курица кудахтала и дрожала красной-красной бородкой. Высоконогая, голенастая, тощая пеструшка. Ко-ко-ко, мои цыплятки. Где ж ты был, Всевышний? Старик закрыл дорогу тварям. А Ты ему открыл дорогу прямо в ад. Милостивый, прощающий. Добрый Бог.

– Стрелок?..

– Прости, Амаргин. Но я не могу.

Лаонец наклонил голову и прищурился, чтобы посмотреть ему прямо в глаза:

– Что с тобой, Стрелок? Если ты останешься, он не воскреснет.

– Старик тут ни при чем, Амаргин. Я… не могу.

– Чего не можешь? Хватит говорить загадками!

– Я не могу покинуть пределов аш-Шарийа, – тихо сказал Тарег. – Посмотри на меня. Вторым зрением.

– Зачем? – Золотистые глаза округлились.

– Вот сюда посмотри, – нерегиль дотронулся до шеи.

Амаргин озадаченно уставился на его палец.

– Я… беглый… сейчас. Поэтому это особо в глаза не бросается. Тоненькое стало, прозрачное. Но… оно… есть. Все равно есть.

Лаонец смотрел долго. Потом наклонился и придвинул нос к самой шее. Отодвинулся. Медленно, как во сне, сморгнул.