«Горгона» дрыхла без задних ног, и разбудить удалось только начальника службы безопасности, который дрых в «Навигаторе», но тот без команды финансиста что-либо предпринимать отказался. А Ражному больше всего сейчас не хотелось с ним встречаться, поскольку еще не готов был план противодействия «оглашенному» – так называли араксы всякого постороннего, кто пытался к ним приблизиться или подсмотреть за ходом поединка в Урочище.

Ражный выгнал «Ниву», посадил бандершу:

– Может, хоть на ваш голос отзовется. Деньги-то ей нужны…

Старую дорогу в районный центр забросили лет тридцать назад, и сейчас через нее накрестило ветровала, так что без топора можно было не соваться, хотя разрубали ее каждую осень, перед лосиной охотой. Президент часто останавливался возле песочных высыпок и грязных мест, искал следы, и выходило, Герой ничего не придумывал. Девица на самом деле километра три бежала в туфельках, после чего сломала каблук и пошла босой. Неподалеку от моста на траве след потерялся, а роса уже высохла. Ражный порыскал в прибрежной части, пытаясь найти хотя бы надломленную травинку, и неожиданно отыскал туфли, спрятанные под мох.

– Кричите, где-то здесь, недалеко…

– Миля! – заголосила бандерша почти радостно. – Миля, это я, иди скорее ко мне, детка!

Ражный сел на торчащие из берега бревна – все, что осталось от моста, и слушал звонкий, гулкий в утренней тишине голос, с каждой минутой теряя надежду. Смущали замаскированные туфли – не хотела, чтобы ее нашли…

Через четверть часа Надежда Львовна начала хрипнуть.

Еще раз обследовав берег, он нашел лишь следы Витюли, который в двух местах приближался к воде и топтался на месте. Получалось, что Миля не подходила к речке, а двинулась вдоль нее вверх или вниз, и теперь можно вести поиск в этих двух направлениях. И все-таки, ведомый интуицией, Ражный снял одежду, спустился с бревен и переплыл на другую сторону.

Отпечаток маленькой босой ступни он нашел на песке чуть выше уреза воды. Далее все спрятал травянистый склон.

Значит, она точно так же, как Ражный, подошла к разрушенному мосту по бревнам, с них же сошла и поплыла. Если бы не снесло течением, Миля могла бы выйти на берег по тем же остаткам моста и вообще ничего не оставить…

Поведение девственницы не выдавало ни отчаяния, ни истеричности, а напротив, холодный расчет и способности прятать свое присутствие.

Он накрыл единственный след куском коры и поплыл обратно.

Бандерша все еще кричала, окончательно сорвав голос.

– Хватит, замолчите, – сказал Ражный. – Не откликнется.

– Почему?.. Почему не откликнется?!