– Так по какой? – поторопил его Ражный.

– Нет, я могу засунуть эту пленку, куда ты посоветовал, но от этого ничего не изменится, Вячеслав Сергеевич. Ты утратил ярое сердце. От отчаяния ты даже готов снять рубаху и пойти на смерть. Но отчаяние – это не воинская ярость, как ты знаешь. – Он присел рядом с Ражным и посмотрел как-то виновато, словно оправдывался за свою дерзость. – Конечно, пленка – аргумент слабый. Если хочешь сильный – вспомни судьбы тех своих однополчан, которые вот так растратили… воинский дух, доблесть и ярость. И превратились в хороших добропорядочных обывателей. Насколько я знаю, имя им – калики перехожие?

– Калики перехожие – это полбеды, – возразил Ражный. – Безмерно яростных в цепи забивают, в вериги.

– Но ведь это же безмерно!.. А я тебе скажу, когда ты лишился яростного сердца. Сначала подобрал Героя Соцтруда, нищего из электрички, пожалел, пригрел… Потом у тебя Кудеяр появился. Ты не знал, что это мой человек, не увидел, пригрел и пожалел врага. Не увидел, потому что сострадал. А когда-то схимомонах Сергиевой лавры сказал ему одну крамольную, но замечательную вещь: жалость и сострадание – доля рабов Божьих, но не воинов его.

– Талантливый он парень, – еще раз похвалил Ражный.

– Профессионал, – скромно согласился Поджаров. – Обязан нам по гроб жизни.

– Кому – нам?

– Мне и Каймаку. Когда Бакатин сдал нашу агентуру за рубежом, Каймак организовал его вывоз с гуманитарным грузом. Иначе бы пожизненно парился на американских тюремных нарах.

– Так отдашь мне раба своего?

– На Кудеяре свет клином сошелся? Да я таких тренажеров тебе привезу! Хоть десяток!

– Не сомневаюсь. Да мне нужен именно этот. Понимаешь, для отработки… определенной методики борьбы требуется раб с достоинствами. Дорогие кинжалы закаливают раба…

– Впрочем, можем и договориться, – вдруг решился финансист. – Если это принципиально – закаливай… Меня интересуют другие твои условия, более существенные.

– Второе принципиальное условие – мне не нужен твой шеф, – заявил Ражный.

Тут он угодил в точку, но мгновенного сочувствия не нашел. Значит, в их предприятии третий полноправный совладелец существовал.

– Это невозможно! – Финансист порыскал взглядом по собеседнику. – Несмотря на все его заморочки, он нужен как воздух. А потом… Каймак стоял у истоков проекта. Нет, невыполнимое условие, должен сразу сказать.

– Жаль, – буркнул Ражный. – Могло бы кое-что получиться. Как мне самому в голову не пришло создать не охотничий клуб, а борцовский?

– Если откровенно, – вдруг сказал финансист, – есть вариант… Каймак сам выйдет из игры, по своей воле.