– Ваша девственница сбежала. – Он сел в машину.

– Зачем?.. Для нее же все обошлось, заплатили деньги!

– Вопрос не ко мне…

Егеря уже вернулись на базу, протрезвевшие и хмурые, не было только двух – старшего Карпенко и Агошкова, отправленных на смолзавод за Кудеяром. Президент поставил в строй и Витюлю как виновника побега, хотя по лесу он ходил плохо и бывало, что плутал в трех соснах, указал на карте кварталы, где следует искать, и отправил эту гвардию за мост по старой дороге. Бандерша продержалась еще пару часов, привыкшая к бессонным рабочим ночам, однако в десятом стала ломаться – добил потерянный голос. Ничуть не стесняясь Ражного, достала из пудреницы крохотный пакетик кокаина, привычно и с сожалением вытряхнула на лакированный ноготь малые остатки и вдохнула через тонкий, изящный нос. Потом спалила пакетик на огне зажигалки.

– Это последний, – предупредила с внутренним раздражением. – У вас, конечно, здесь ничего не найти?

– Героина почему-то не завозили, – пробурчал он. – Упущение… Исправим. Завтра вернется Каймак – подбросит пару килограммов.

Через несколько минут она снова была в форме, даже голос поправился. Ражный владел по крайней мере двумя десятками способов, как без специальных средств, наркотиков и алкоголя восстанавливать силы и держаться на ногах в течение нескольких суток, но сейчас не хотел воспользоваться, а пошел к себе и лег спать.

Бандерша осталась на улице ловить кайф…

Проснулся он около трех часов от того, что почуял присутствие в доме еще одного человека. Лежал лицом к стене, не видел, да и не слышал, что происходит за спиной, однако чувствовал движение, дыхание, короткие, пристальные взгляды.

Он точно помнил, как запирал дверь, и если бы из лесу пришли егеря, не стали бы проникать в дом, к примеру, открыв ставни на окнах или подобрав ключ. Да и несмотря на их временами запойный характер, все-таки они оставались людьми чистыми, в какой-то мере непорочными. Сейчас что-то сильно настораживало. «Полет нетопыря» в родительском доме достигался очень просто, он парил после сна, и чувства были открытыми, чуткими и восприимчивыми ко всякой тонкости.

Прикидываясь спящим, Ражный лежал в прежней позе, старался услышать передвижение незваного гостя и понять его цель, пока не сообразил, что это может быть только Поджаров.

Ражный обернулся – за спиной никого не было, хотя сумеречный дом из-за закрытых ставен не просматривался до своих дальних углов. Свет падал лишь через круглые отверстия верхних продыхов, открываемых на лето, четкие, яркие овалы лежали на полу, притягивая зрение. Он сел и еще раз осмотрелся, прислушиваясь к себе – нет, все-таки не почудилось, в доме была живая душа. Сняв крюк, толкнул створку ставни: полуденное жаркое солнце ворвалось в дом и высветило автопортрет отца, так и оставленный в самодельном мольберте.