Лимонник не выдержал – поднял супругу на руки и понес ее к взявшимся вдруг аплодировать осэновцам. Глен с сомнением посмотрел ему вслед, но все-таки зашагал следом.

– Женщины делают нас слабыми, – проговорил он.

– Ты думаешь? – От любопытства у Кайндел даже ненадолго прояснилось замутившееся было от усталости сознание. – А я полагаю, чувства делают человека человеком. Из монолитной скальной глыбы, в которую он превратился в ходе прогресса.

– Чувствовать даже животные умеют…

– А человек почему-то разучивается… Извини, мне нехорошо. – Она шагнула навстречу Эйву, почти такому же бледному, как и Лимонник.

Ноги внезапно подкосились («Чего это они?» – удивилась Кайндел), земля рванулась в лицо, и если бы Шреддер не успел ее подхватить, близкое и болезненное знакомство с асфальтом все-таки состоялось бы. Разгрузочный жилет куратора опять, как оказалось, изобиловал твердыми выступами, одежда снова пахла смесью чисто мужских ароматов, зато на его плечо так приятно было положить голову, ставшую слишком тяжелой для шеи и плеч.

Муть, затянувшая было взгляд, через несколько секунд слегка рассеялась, и девушка покосилась на Кериана, мимо которого ее как раз несли. Тот осматривал беременную и пытался шутить. На его шутки не реагировали ни женщина, ни ее супруг.

– Кериан, ты вообще-то роды принимать умеешь? – полюбопытствовала курсантка.

– А то! – весело отозвался тот. – Только этим всю жизнь и занимался… Вам, дамочка, во время родов лежать бы, а вы ходить взялись да еще тяжести таскать. Просто даже сказать нечего… Хорошо, что у вас пацан такой крепкий…

– Мальчик? – угрюмо спросил Лимонник.

– Ага… Да все будет нормально, не волнуйтесь.

Кайндел уткнулась Эйву в шею и затихла. Ей приятно было ничего не делать, ни о чем не думать, и даже слабость, сковавшая ее тело, теперь доставляла своеобразное удовольствие. Хорошо быть слабой, когда это возможно. Хорошо подчиняться своему телу хоть изредка, после того, как несколько лет учился приводить его к повиновению и держать в узде. Хорошо расслабиться, когда на протяжении столь долгого времени приходилось только напрягаться.

Еще раз она подняла голову лишь для того, чтоб убедиться – вышедших следом за нею из здания действительно пропускают сквозь строй, ставший куда более плотным, чем он был до того, как она вошла внутрь. Действительно, пропускали и не препятствовали идти на все четыре стороны. Кто-то задерживался сам, например, женщина с ребенком – возле белого автомобиля, помеченного двумя красными крестами. Врачи, возившиеся там, внутри (в ходе боя ведь могла понадобиться не только помощь магов-медиков, но и обычных врачей), охотно вышли и склонились над ребенком. У них впереди еще было немного времени.