– Разумеется, нет, – ответила Кайндел. – «Уйти» означает уйти. Даже город покидать не обязательно. Единственное, что требуется – готовность жить по законам. Чтоб потом не пришлось отлавливать за убийства, разбои, грабежи и насилия. Сами понимаете.

– Естественно, выходить без оружия и артефактов, – предположил Глен. Тоже презрительно, но уже не так. Ему вообще плохо давалось притворство.

– Неестественно. Берете все, что вам нужно. Оружие, артефакты, вещи… И так далее.

– Прекрасно! – произнесла Ночь. Голос у нее был звучный и очень убедительный. – Хотите быть рабами – идите!

«Как вас легко просчитать, сударыня», – подумала девушка, которая, собственно, и не сомневалась, что уж преданные сторонники координатора Алого Круга ни за что не окажутся в числе вышедших.

Она не сочла нужным обращать внимание на сказанное. Под действием живого голоса Ночи, а не того, что сохранилось в воспоминаниях, заныли шрамы на ребрах справа – единственные, которые пока еще были заметны. Захотелось поскорее уйти. Но надо было выдержать паузу.

Кайндел взглянула на Глена, потом – на Теломайн и Бина. Все это были люди Лорда, их мнение Ночи интересовало в меньшей степени.

– Вы подумайте. Подумайте! Не глупо ли, в самом деле, умирать из принципа…

Развернулась и вышла, ощущая на себе взгляды, острые, как кончик стрелы. Почувствовала она и вопрос одной из девушек, обращенный к Ночи (именно почувствовала, а не услышала): «Можно, я ее убью?»

Иногда курсантке всерьез казалось, что она умеет видеть спиной. Это легко было объяснить магией, трудно – каким-то традиционным образом, но, повернувшись спиной к человеку, которого недавно изучала взглядом, стремясь прочесть его мысли, Кайндел продолжала ощущать его. Трудно предположить, что именно она таким образом улавливала (может быть, шорох одежды, а может быть, здесь играла роль какая-то эмоциональная нить, временно связавшая ее с «объектом»), однако сейчас отрицательный, нервный, раздраженный взмах рукой девушка угадала.

Оставалось лишь удивляться, почему Ночь отказала в такой простой и очевидной просьбе одной из самых верных своих адепток.

По лестнице курсантка спускалась на подгибающихся ногах – усталость и недавнее напряжение давали о себе знать. Рубашка была мокрая, и перед глазами плыли круги, из-за которых разглядеть мир вокруг себя было трудновато. Правда, когда она все-таки увидела торопящегося в ее сторону Рейра, стало намного легче.

– Ты?!

– Привет, Аэда. – Он выглядел озабоченным. – Давай-ка я провожу тебя к выходу.

– Ты даже не спрашиваешь, что я здесь делаю?