Коротышка начал бить кулаками в стену, надеясь, что грохот привлечет внимание охранников. На помощь никто не пришел. Зато Григорий сделал поразительное открытие. В призрачном зеленом свете он увидел на стене шахты прямоугольный шов. Заклепок по его периметру не было. Понять, что странный шов означает, Носов так и не успел. Потоки воды ворвались в легкие. Голову заполнила гулкая пустота. Тело карлика безвольно опустилось на дно шахты…

* * *

На другом конце Метро все было наоборот.

Томского мучила испепеляющая внутренности жажда. Толя не помнил, как оказался на Полянке. Он чувствовал, что должен быть в другом месте, но никак не мог припомнить, где именно. В прошлом сне Полянка удивила его своей стерильной чистотой. Теперь станция выглядела такой, какой была на самом деле – нежилой и запущенной.

Что же произошло? Он вроде бы болел, умирал. Но все это происходило не поблизости от Полиса, а гораздо дальше и совсем недавно. Какая же сила перенесла его на Полянку? Ответ напрашивался сам собой: он умер, а мертвые передвигаются очень быстро. Вихрем проносятся по туннелям, проходят сквозь стены, как нож сквозь масло. Все потому, что не имеют телесной оболочки. С другой стороны, мертвецы не страдают от жажды. Не может ведь он принадлежать к особой разновидности призраков, которым для странствий по загробному миру требуется пища и вода! Значит, жив, курилка! Разобраться с тем, как он оказался на Полянке, можно и позже. Сначала – отыскать воду.

В ответ на свои мысли он услышал звук. Его могли издавать только капли падающей на гранитный пол воды. Бум-хлюп. Томский двинулся на шум, дрожа в предвкушении сладостного мига, когда сможет ловить капли воспаленным ртом. Огромная ржавая бочка стояла в центре станционного зала, опираясь на шесть стальных швеллеров высотой по два метра. Из торца бочки торчал кран, ронявший на гранитный пол драгоценную влагу. Не раздумывая, откуда взялась бочка, Толик лег на спину и подставил раскрытый рот под кран. Привкус воды показался странным. Сделав еще пару глотков, Томский сморщился. Вода была такой горькой и теплой, что пить ее даже через силу было невозможно. Толик открыл глаза и тут же вскочил, ошалев от ужаса. Ржавая бочка оказалась коричневым туловищем громадного паука, а швеллеры – его суставчатыми ногами. То, что он принял за кран, на самом деле было хоботом чудища, а пил Толик совсем не воду, а яд, капавший с клыков.

Отбежать удалось всего на десяток метров. Паук не сдвинулся с места, а лишь выстрелил вслед человеку липкую струю слюны. Фью-ю-ить! Слюна затвердела в воздухе, превратившись в серый канат. Томский со всего маху грохнулся на пол. Он пытался освободить запутанные ноги, но паук плюнул еще два раза. Толик окончательно запутался в паутине. Монстр повел себя странно. Вместо того чтобы напасть на беззащитную жертву, он потащил Толика к путям. С ходу перепрыгнул через рельсы, повис на стене и вскарабкался на потолок. От мощного рывка у Томского едва не вывернуло суставы. Чудище оборвало паутину и с поразительной быстротой скрылось в темноте туннеля. В ту же секунду послышался стук колес приближающегося состава. Толик поднял голову.