Со стороны Полиса мчался поезд. Хорошо знакомый состав с профилем Сталина на передней части котла. Из будки приветственно махал машинист – седовласый мужчина в белом халате. В глубине сознания Толик понимал – появление Корбута-старшего означает, что ему снится кошмар. Однако инстинкт самосохранения заставлял тело извиваться в неистовом стремлении уползти с рельсов. Профессор включил прожектор. Томский зажмурился от яркого света, а когда открыл глаза, туннель был пуст. Исчезновение призрачного состава стало не единственным подарком. Толик не обнаружил на себе следов паутины. Исчезла и ржавая бочка, а вместе с ней неуемная жажда. Он просто стоял на рельсах и был почти уверен, что находится по эту сторону реальности.

Хрупкую надежду под корень срубило тарахтение двигателя. На этот раз со стороны Добрынинской. По рельсам неспешно катила мотодрезина. Управлял ею фашистский офицер. Черный его китель с золотыми пуговицами был покрыт пулевыми отверстиями, вокруг которых темнели круги запекшейся крови.

– Ненавижу черных, – нараспев выкрикивал фашист. – Ненавижу всех, кто им помогает! Я и с того света их достану! Ну-ка, поддам газку! Конечная остановка – адская рейхсканцелярия!

Дрезину окутал дымок. Из этого серого марева офицер продолжал вопить о своей ненависти к черным и цвету их крови. Томский точно знал: он уже слышал эти речи, встречал толстяка с тройным подбородком. Вот только где и когда? Толя отступил к стене, пропуская призрака-путешественника, а тот, проезжая мимо, ткнул в Томского указательным пальцем:

– Давай ко мне! В преисподнюю! Там поквитаемся!

Дрезина исчезла, как только выехала за пределы станции. Теперь Толик услышал сухое потрескивание. На платформе мирно горел костер, возле него сидел бородатый человек в берете и френче цвета хаки с накладными карманами. Он перелистывал какую-то книгу и курил трубку.

Команданте Че! Томский взобрался на платформу, подошел к костру и молча присел на корточки рядом с самым живым из всех мертвецов, с самым добрым из призраков. Несколько минут они провели в тишине, нарушаемой только потрескиванием костра и шуршанием страниц книги. Наконец Че Гевара ткнул пальцем в одну из страниц, обернулся к Томскому и продекламировал:

Толик узнал книгу, которую держал в руках товарищ Че. Это был томик стихов Гумилева. Знаменитая в своем роде книжка, которая побывала у красных и прокатилась до Полиса на метропаровозе.

– Хорошо сказано, – одобрительно покачал головой Че Гевара. – А как у тебя с революционной борьбой? Почему прохлаждаешься? Разве не понимаешь, что все, что видишь, – плод твоего воображения? Ты ведь нужен, очень нужен совсем в другом месте.