– Потому что нечего рассказывать. Жил, как все.

– Не скажи! – Аршинов погрозил Шаману пальцем. – Не все, ой, не все с мутантами дружбу свели.

– Ты ведь много путешествовал, Шаман, – вкрадчиво произнес Толик. – Ходят слухи, что забредал даже в Метро-2.

– Давно. При всем должном уважении, ничего интересного там не увидел.

К удивлению Анатолия, Шаман говорил совершенно искренне. Такое безразличие в голосе подделать трудно. Неужели Яков соврал? Какой Берзину смысл направлять его по ложному пути? Нет, он не мелкий пакостник. А вот Шаман темнит.

– Ты бывал в Академлаге?

К огромному разочарованию Толи, усач пожал плечами:

– Никогда не слышал о таком.

– Его еще называют «пятеркой».

Удар пришелся в цель. Шаман пригнулся так, словно его хлопнули пыльным мешком по голове. Теперь на лице бушевало столько эмоций, что его перекосило.

– Пр… При всем должном уважении…

– Да, что ты заладил со своим уважением! – возмутился прапор. – Говорил бы, как все чукчи, «однако». Не так бы по ушам резало.

– Я не чукча! – ярость помогла Шаману справиться со страхом, вызванным только одним упоминанием о «пятерке». – Я с Алтая, Аршинов. Заруби себе это на носу или больше не услышишь от меня ни слова!

Томский погрозил прапору кулаком. Тот хмыкнул и впился зубами в свой кусок сала.

– Не бывал, но точно знаю: живым там не место. «Пятерка» обезлюдела давным-давно. По туннелям Метро-2 бродят лишь духи убитых ученых. Голодные духи. Даже Охотник боится туда соваться. Я один раз попробовал и… Плохо помню, как выбрался из той дыры.

– А разве укрощение духов не твоя специальность? – спросил Томский, тщательно подобрав интонацию: не хотелось обижать человека, от которого зависела его судьба.

– Я стараюсь жить с духами в мире и согласии. Но то, что творится на подходах к «пятерке», – другое. Слишком много людей умерло одновременно. Там такое сгустилось… Такое сильное… Черное… Злое… Что справиться с ним невозможно. Духи «пятерки» не станут общаться с живыми. Их не умилостивить подношениями. Цель этих темных сущностей только одна – мстить. Высасывать жизнь у таких, как мы.

– Байки, Толян. Я таких историй наслушался, аж уши вяли, а на поверку выходило, что живые людишки всегда были более мерзкими, чем все сгустки негативной энергии вместе взятые, – заявил прапор и вынес резолюцию: – Ссыкун наш Шаман.

Толик ждал новой вспышки гнева, но Шаман остался совершенно спокоен. Просто сжал ладонью свои амулеты и уперся в Аршинова взглядом. Поначалу прапор даже улыбался, но очень быстро уголки его губ опустились, лицо покраснело, на щеках заиграли желваки, а лоб покрылся каплями пота. Лёха явно боролся с тем, что пытался наслать на него Шаман. Боролся и проигрывал. Толя вдруг понял, что не только прапор оказался в плену чар. Вездеход тоже вел себя странно. Рвал на себе воротник, словно он его душил. Шестера испуганно прижалась к ноге карлика и спрятала голову между передними лапами. Даже огненные языки костра, казалось, повинуются Шаману. Их пляска становилась все медленнее и подчинялась какому-то странному ритму.